Translated with Yandex.Translate
Прошло шесть лет с тех самых пор, как мой мир перевернулся с ног на голову.
Он открыл для меня темную сторону жизни, и я никогда не стану прежней.
Я прошла через то, через что не каждый человек способен пройти.
А если бы существовал малейший шанс вернуться в прошлое и всё изменить?
Я бы ничего не стала менять.
Я бы выбрала его каждый из тысяч раз. Из миллионов. Всегда.
Думаю, не многое изменилось.
Меня зовут Алекса Баллентайн, и я по-прежнему без ума от своего сталкера.
ЭйДжей
ЭйДжей был умным мальчиком. Ему было только пять лет, но он знал значение тайны.
Ему не нравилось хранить секреты от своей мамы, и когда он спросил ее, нормально ли это лгать, она сказала, что быть нечестным — плохо.
В этом не было смысла.
ЭйДжей слышал, как его мама лгала прежде. Почему ей можно лгать, а ему — нет?
Его мама объяснила ему, что иногда люди говорят неправду, чтобы не причинить боль другому человеку, это называется «маленькая невинная ложь».
ЭйДжей задумался об этом.
Если он расскажет свой секрет, то причинит боль маме, поэтому на самом деле это не ложь, подумал он. Сохранить этот секрет было «маленькой невинной ложью».
Когда мама укладывала его в кровать, он улыбнулся ей.
— Я люблю тебя, — сказал он. И это он и имел в виду.
Улыбка его мамы смягчилась.
— Я люблю тебя еще больше, сладкий, — быстро ответила она, когда нежно провела пальцами по его спутанным волосам. Она послала ему воздушный поцелуй, когда выходила из его комнаты, выключив свет и закрыв дверь за собой.
ЭйДжей лежал в кровати, не спал и ждал. Он не был уверен, как долго ждать, но когда услышал, что окно заскрипело, а затем мучительно медленно поднималось, взволнованно улыбнулся. Его «маленькая невинная ложь» была здесь.
Папочка был дома.
***
Лекси
— Мамочка?
Я слышала его. Как же иначе?
Но продолжила молча вести машину. Я не в настроении для разговора, однако монстрик на заднем сиденье думал иначе.
В груди все сжалось от тяжести.
Что за денек!
Буквально все сжато. Внутренности, челюсть, хватка на руле. Даже глаза с трудом смотрели на дорогу. Но в этом не виноват ЭйДжей, и я не стану показывать ему, что умираю внутри.
Я выдохнула.
Папочкин день никогда не был для меня хорошим днем.
— Да, сладенький?
Он долго молчал, я нахмурилась и посмотрела в зеркало заднего вида на него, его взгляд был сфокусирован на мне. Он смотрел не моргая.
Мое сердце обливалось кровью, когда я смотрела в его карие глаза.
Глаза его отца.
Вот же блин.
Нос жгло. И в один миг слезы начали катиться по щекам. Я поспешно вытерла их и быстро заморгала, тщетно пытаясь прогнать до боли знакомый натиск печали.
Боже мой. Возьми себя в руки.
Мой сынок... он не любил, когда я расстроена. Его голос чуть громче шепота и практически на грани отчаяния.
— Не плачь, мамочка, — его голос был серьезным, когда он пробормотал. — Мне это не нравится.
Я слышала его папочку в этих серьезных словах.
Эх. Он убивал меня.
Мы остановились на светофоре, я убрала руки с руля, повернулась к нему и выдавила из себя улыбку.
— Извини, малыш, — сказала спокойно.
Сегодня был день рождения его папы, и мы ехали с кладбища домой. Каждый раз вид этого белого мраморного памятника возвращал меня в тот самый день, который я так отчетливо помнила, но так хотела бы забыть. Это было так давно, и все же воспоминания были так свежи. Неважно, сколько прошло дней, я застряла там, в том времени. В том месте, где была так беззаботна в руках любимого мужчины.
Даже не сомневайтесь. Я была по уши влюблена. Без ума от любви.
Светофор загорелся зеленым, и я рванула вперед, вновь схватившись за руль, как за ниточку. Мы были на полпути к дому, когда я осознала, что ехала на автопилоте, не обращая внимания на окружающую обстановку.
Мое сердце сдавило от предчувствия. Я с трудом сглотнула и покачала головой, пытаясь вырваться из ступора.
Возможно, разговор не такая уж плохая идея.
