После всенародного голосования в октябре 2004 года Хамид Карзай стал избранным президентом Афганистана. Но вскоре появилось прозвище, которое отражало неспособность его правительства распространить власть на тысячи долин, гор и пустынных деревень Афганистана. Хамид Карзай был не "президентом Афганистана", а "мэром Кабула".
Глава 13
Был март 2004 года, и трое австралийцев остановили свой полноприводный автомобиль на обочине дороги недалеко от Кабула. Они начали подниматься на холм, а группа вооруженных афганцев, припарковавшихся неподалеку, образовала вокруг них редкое оцепление с АК-47 за плечами.
В то время в Афганистане официально работало только четверо австралийцев. Один из них был военным офицером, работающим в офисе в сильно укрепленной и закрытой "зеленой зоне" в Кабуле; эти трое мужчин были остальными. Троица с трудом поднялась на холм, оставив позади лоскутные поля провинции Парван, и направилась к павильону шуры под открытым небом на вершине холма.
В павильоне австралийцев встретили более десятка вооруженных ополченцев и лидер этой группы. Мужчина, которому было за тридцать и который провел больше половины своей жизни, сражаясь с русскими, полевыми командирами, а затем с талибами, представился и с гордостью показал им шесть шрамов, которые когда-то были огнестрельными ранениями, свое резюме.
Один из австралийцев спросил мужчину, какой была его жизнь с тех пор, как талибы были вытеснены в 2001 году.
- Я долго воевал, а теперь все возвращаются, - ответил мужчина. - Многие люди уехали во время войны, когда мы сражались, и многие получили образование. Я желаю им всего наилучшего, но теперь они думают, что могут указывать нам, что делать?
Их разговор переводил человек, который был именно таким человеком, о котором говорил лидер ополчения. Это был Махмуд Сайкал, афганец, который покинул страну во время советской оккупации и обосновался в Австралии, где получил ученые степени в университетах Сиднея и Канберры, а также в университете Дикина в Мельбурне. Сайкал позже стал послом Афганистана в Организации Объединенных Наций.
- Помощь к нам не поступала, контракты к нам не поступали, и у нас нет работы, - сказал лидер ополчения. - Но у нас есть оружие, - продолжил он, размахивая своим АК-47.
- Позвольте мне спросить вас кое о чем, - сказал затем мужчина. - У вас четверо сыновей, и начинается война; один сын остается и сражается, и он жив; один сын остается и сражается, и он умирает; один сын уходит и возвращается, когда война заканчивается; и один сын уходит и никогда не возвращается. Которого из сыновей вы больше любите?
Трое австралийцев ждали, что мужчина ответит на свой вопрос, но он этого не сделал. Он хотел получить ответ.
Одним из австралийцев, с резкими чертами лица и седеющими волосами на висках, был Алан Гриффин, в то время федеральный депутат от Брюса, избирательного округа Мельбурна, который был домом для многих афганских сыновей, уехавших во время советской оккупации или гражданской войны и так и не вернувшихся. Гриффин ответил уклончиво, говоря, что сыновей можно любить одинаково, поскольку у каждого есть свои качества и добродетели.
Вмешался другой англо-австралиец, мужчина в очках со светлыми волосами на круглом лице.
- Все не так просто, - сказал Кевин Радд, в то время теневой министр иностранных дел лейбористской оппозиции.
- Это так просто, - ответил лидер ополчения со стальным взглядом. - Ты полюбишь меня.
В Афганистане семейную любовь, как и все остальное стоящее, зарабатывают с помощью винтовки. Этот человек пытался объяснить будущему премьер-министру Австралии, что, независимо от фантазий Первого мира о восстановлении, в которые можно поверить в Кабуле и его окрестностях, Афганистан по-прежнему был жестоким и непреклонным местом, где царили прагматизм, трайбализм и правление полевых командиров.
Это было послание, которое Кевин Радд, возможно, не до конца понял.
Радд и Гриффин прилетели в Афганистан коммерческим рейсом из Сиднея, воспользовавшись бюджетом парламента на изучение обстановки. Они пробыли в стране всего три дня. Пара встретилась с рядом сторонников Карзая и не рискнула покидать относительную безопасность Кабула и прилегающих районов. Находясь в Афганистане, Радд дал интервью радио "Эй-Би-Си" Марку Колвину, который спросил о позиции Радда в отношении военного присутствия Австралии в Ираке.
У Радда было твердое мнение о войнах после 11 сентября, и ему нравилось считать себя экспертом по ним. В преддверии вторжения в Ирак Радд отправился в Великобританию, чтобы ознакомиться с тем, что тогда называлось "досье Блэра", собранным и в некоторой степени сфабрикованным разведывательным материалом, который послужил аргументом в пользу войны в Ираке, а теперь занимался установлением фактов в Афганистане.
