Unknown полностью

Оторвав от него взгляд, я оглядела кафетерий. Звук, отключившийся в тот момент, когда я встретилась взглядом с Киллианом, с ревом вернулся. Проходившие мимо ученики, косились на нас. Многие откровенно глазели.

Если бы взгляды могли убивать, я боялась, что, взгляд Стейси мгновенно остановил бы мое сердце.

— Все на нас смотрят, — тихо заметила я, снова переводя взгляд на Киллиана.

Он даже не оглянулся.

— Все, скорее всего, смотрят на тебя, Веснушка.

Его лицо слегка посуровело.

— Хотя я бы обрадовался, если бы безмозглый спортсмен сейчас тоже смотрел сюда. Может, тогда у него не возникнет никаких идей, которые вынудят меня лишить его нескольких зубов, — сказал он полушутя.

Я приподняла бровь.

— Каких идей?

Его взгляд потемнел.

— Многие из них не стоит озвучивать, но суть их заключается в том, что он не осознает, насколько ты не в его лиге. Хотя здесь нет ни одного парня, который бы даже был близок к этому.

Я сглотнула, и от того, как он говорил обо мне, жар пробежал по моей шее. По мне.

— Исключая ныне присутствующего, — прошептала я, не понимая, откуда во мне взялась смелость.

Лицо Киллиана застыло, и он на мгновение замолчал.

— Нет, Веснушка, ныне присутствующий — единственный в этой школе, которому нечего даже находиться рядом с тобой, — пробормотал он хрипло, выдержал паузу, затем продолжил: — Но что я могу сказать? Я — бунтарь.

Его голос не звучал дразняще, как раньше, но все мое тело согрел тог факт, что он никуда не уйдет. По крайней мере, не сейчас.

Его лицо прояснилось.

— Давай позаботимся о том, чтобы избежать для тебя будущего на улицах, — поддразнил он, меняя тему.

Выдавив из себя улыбку, я изо всех сил старалась сосредоточиться на уравнениях, а не на мускулистой руке, указывающей на мои ошибки, и на парне, которому эта мускулистая рука принадлежала.

Я ошиблась во всех уравнениях. Но с радостью завалила бы математику, если бы это означало, что каждый обеденный перерыв я буду проводить с Киллианом.

***

— Привет? — обратилась я к огромному залу.

Никто не ответил. Я подождала еще секунду, просто чтобы удостовериться, что я одна.

По сути, прятаться мне было не обязательно, но Джордан со странным блеском в глазах обещал оставить для меня место за обеденным столом. Мне очень не хотелось узнавать, что он задумал. На первый взгляд он и его друзья казались достаточно милыми. Но я замечала резкие комментарии в отношении тех, кто проходил мимо них и не соответствовал их критериям «крутости». Замечала я и то, как Кайл намеренно сбил маленького, тощего рыжеволосого мальчика, который на днях пробежал мимо нас.

Особенно я заметила комментарии, которые Стейси оставляла мне всякий раз, когда я оказывалась в их компании.

— Лекси, мне нравится твоя юбка. Как здорово, что тебя не волнует, что весь образ в стиле бохо такой... устаревший. Он тебе нравится, и ты не позволяешь таким вещам, как мода, останавливать тебя. Это круто, — сладко прощебетала она вчера.

Я не позволила ее шипу проколоть меня. Мой образ устраивал меня, и я не собиралась позволять замечанию мелочной девчонки влиять на меня.

Я прикусила язык, когда на самом деле хотела ответить: «Я не из тех, кто становится слепой жертвой моды; в противном случае я бы натыкалась на двери. Как у тебя со зрением?»

Вместо этого я широко улыбнулась и поблагодарила ее. Потом как можно быстрее сбежала.

Сегодня была среда. Прошла неделя с того дня, как Киллиан проводил меня до дома. Я провела в его компании четыре великолепных обеденных перерыва, стараясь не превратиться в неуклюжую дурочку, когда он разговаривал со мной своим хриплым, низким голосом. Не то чтобы он слишком много говорил. В перерывах между помощью мне с математикой он расспрашивал о моей жизни в Вашингтоне, а также о моих любимых книгах и фильмах.

— «Лев, колдунья и платяной шкаф» — твоя любимая книга? — дразняще и сверкая глазами, спросил Киллиан на четвертый день.

Я кивнула, стараясь не зацикливаться на том, как близко мы сидели.

— Хотела бы я назвать «Улисс» или «Гроздья гнева». Не пойми меня неправильно, они великолепны, но Нарния навсегда останется в моем сердце, — без всякого смущения заявила я (прим.: «Улисс» — модернистский роман ирландского писателя Джеймса Джойса; «Гроздья гнева» — реалистический роман американского писателя Джона Стейнбека). — Видишь ли, это была первая книга, которую мы вместе прочитали со Стивом. Мама не совсем... читатель, мягко говоря, — пошутила я. — Но Стив стал причиной того, что я нашла любовь всей своей жизни.

Я остановилась, подумав о музыке.

— Ну, вторую любовь, — исправилась я. — Так что эта книга всегда будет той, с чего все началось.

Я посмотрела на Киллиана, обжигающего меня своим взглядом, его лицо ничего не выражало. Я почувствовала, как моя шея краснеет.

— Считаешь меня дурочкой, да?

На лице Киллиана отразилось напряжение, и он медленно покачал головой.