Unknown полностью

— Немного. Что Кейд — ваш президент, а Зейн состоит в клубе. Что они — твоя семья. Что суть заключается в мотоциклах и братстве.

На последних словах лицо Киллиана изменилось, часть жесткости исчезла из его глаз.

— Да, братство. Вся суть в нем, детка. В семье и верности тоже. Наш мир — альтернатива тому, в котором общество указывает нам жить. В нашем мире есть свобода. И иногда за свободу приходится платить. Иногда свобода означает разорвать цепи, маскирующиеся под законы.

— Хочешь сказать, что Сыны — отступники? Преступники?

Взгляд Киллиана стал настороженным.

— Одно из многих слов для обозначения этого, Веснушка. Преступники — это просто люди, живущие без цепей, которые я описал ранее. В прошлом, — тогда я был еще слишком мал, чтобы понимать это, — клуб выходил настолько далеко за пределы закона, что создал себе собственные цепи. Цепи, которые чуть не задушили клуб. Они оставили шрамы.

Киллиан впился в меня взглядом, и я почувствовала, что за его словами стоит какая-то история. Очень важная история. Я бы не услышала ее, сидя в кино с ведром попкорна. Я получила бы урезанную версию.

— Когда Кейд стал президентом, они освободились от этих цепей. Мы освободились, — поправился он. — Клуб никогда не станет сдерживаться, не будет скован чем-либо. Но больше никаких глупостей, из-за которых братья могут оказаться за решеткой, они допускать не собираются.

Я поразмыслила над его словами.

— Жизнь вне закона требует честности, — пробормотала я.

Киллиан улыбнулся.

— Слова Боба Дилана еще никогда не были более подходящими.

Я посмотрела на него круглыми глазами. Удивительно, что он знал эти слова. Большинство подростков нашего возраста не назвали бы даже одну его песню, не говоря уже о том, чтобы процитировать его.

— Я слушаю настоящую музыку, Веснушка. Без всякой компьютерной обработки, — пояснил он.

— Тогда ты мне идеально подходишь, — пошутила я.

— Нет, детка. Ты ошибаешься.

Я отложила этот комментарий на потом, когда смогу обдумать его в безопасности спальни. На данный момент мне требовалось больше информации.

— Итак, как же во все это вписываются мужчины из Хоуп? Не считая глупых комментариев в адрес меня и мамы, — продолжила я.

Всякая нежность в глазах Киллиана превратилась в гранит.

— Что они сказали? — его голос был тихим, почти шепот, но нечто в нем напугало меня, потому что мальчики так не говорили. Так говорили мужчины. Очень опасные мужчины.

— Ничего, — быстро ответила я, надеясь, что смогу усмирить зверя, которого невольно выпустила на волю. — Всякие глупости, которые говорят скользкие типы.

Буря эмоций, пронесшаяся по лицу Киллиана, подсказывала, что мне не следовало этого говорить.

— Тебе шестнадцать, — выпалил он. — Им нечего говорить что-либо шестнадцатилетней девушке. Что еще более важно: ты — моя. Они познакомятся не только с Буллом, но и со мной, — заявил он полным угрозы голосом.

У меня даже не было времени задуматься над словом «моя». Я отложила попкорн и схватила его за руки.

— Если это означает то, что я думаю, то ты этого не сделаешь, — скомандовала я.

На лице Киллиана не отразилось ни эмоции.

— У тебя нет права голоса.

Ну, нет, он не мог этого сказать. Я отстранилась, поджав губы. Он только что сам выпустил на волю зверя, о котором я даже не подозревала, что он обитает внутри меня.

— Я не имею права голоса, — повторила я тихо.

Похоже, Киллиан собирался что-то сказать, скорее всего, пойти на попятную, если судить по выражению осознания на его лице. Шанса я ему не дала.

— Это потому, что я девушка, или потому, что я на целый год младше тебя, поэтому мне следует уважать старших?

Киллиан посмотрел на меня.

— Ни то, ни другое. Это дела клуба, — будто это загадочное объяснение и было ответом.

— Не понимаю, как это может быть «делом клуба», — процитировала я, показав воздушные кавычки, — если это мы с мамой столкнулись с придурками на байках. Если кто и имеет право избить их, — хотя на это никто не должен иметь прав, — так это мы с мамой.

Я проигнорировала то, как после этого заявления Киллиан удивленно поднял брови.

— Более того, я не понимаю, как пятиминутный разговор может потребовать подобной реакции, и почему Зейн свернул наш шоппинг, а домой нас сопровождала целая колонна мотоциклов, — продолжила я, распаляясь все сильнее. — Оставим в стороне эту тайну, но тот факт, что я нахожусь в эпицентре всей этой кутерьмы, а мой парень говорит о знакомстве, которое, как я предполагаю, является эвфемизмом драки с взрослыми мужчинами, определенно означает, что у меня есть право голоса, — заявила я, сердито глядя на него.

Киллиан не вздрогнул перед лицом моего гнева. Не удивительно. Он только что объявлял войну целому мотоклубу. Гнев девочки-подростка не имел для него большого значения. Но я не ожидала его улыбки. Блеска в его глазах.

— Ты впервые назвала меня своим парнем, Веснушка. Мне это нравится.

Я вытаращилась на него.

— И из всего сказанного ты услышал только это? — спросила я недоверчиво.

Кипя от непривычного для меня гнева, я встала.