Карты выпадали относительно равномерно. С каждой передаваемой раздачей толпа становилась все напряженнее. Мой взгляд встретился со взглядом Спарроу. Не говоря ни слова, он велел мне заканчивать.
Вот-вот должна разыграться следующая раздача.
Мы все сделали ставку в 5000 долларов.
Когда Данн выбыл, Хиллман оказался слева от меня на первом месте. Однако раздача изменилась, и в этой раздаче Мэдлин сдали первой, в результате чего я стал последним, а Эллиот и Хиллман оказались между нами.
Одна карта.
Другая.
Другая.
Другая.
Другая.
Все они лежали лицом вниз и держались вплотную к нашим жилетам. Этот пятикарточный стад был менее интересен публике, чем техасский холдем.
Каждый из нас просмотрел свои карты. При этом я наблюдал за каждым игроком. Эллиот и Мэдлин были смертельно спокойны, не выдавая ни малейшего волнения. Хиллман был излишне шумным. Опыт подсказывал, что его поведение было слишком непредсказуемым. Это могло означать, что у него были карты, а могло и не быть. Это делало его чрезмерные эмоции такими же непроницаемыми, как и отсутствие их у Эллиота и Мэдлин.
Я разложил веером свои карты: 5, 8, 9, 6, туз.
Это не было многообещающим. Единственное, что меня устраивало, так это то, что все карты, за исключением туза, были бубновыми. Если бы я выбросил туза и вытащил еще одну бубну, у меня был бы флеш. Семерка бубен дала бы мне стрит-флеш. У флеша лучшие шансы. В конце концов, в колоде было по тринадцать карт каждой масти. Там была только одна бубновая семерка. Флеш также может быть побит флеш-роялем, стрит-флеш, каре и фулл-хаусом, в таком порядке.
Пари началось с Мэдлин.
– 50, – сказала она.
Пятьдесят тысяч были большой ставкой перед жеребьевкой.
Эллиот посмотрел в ее сторону.
– Отвечаю. – Он потянулся за новой порцией фишек. – И повышаю на пятьдесят.
Ставка в 100 000 долларов была сделана на Хиллмане.
– Ну, я, наверное, не должен, но какого черта?
Он выдвинул вперед достаточное количество фишек.
Теперь я.
Если при розыгрыше я не вытяну ни бубну, ни семерку бубен, у меня оставалась возможность получить максимум девятку. И все же возможность большего существовала. Я не стану сдаваться.
– Отвечаю, – сказал я.
Мэдлин первой начала сброс.
– Я возьму одну, – сказала она, и ее зеленые глаза заблестели, когда она отдала одну карту.
Карта, которую ей сдали, лежала перед ней рубашкой вверх, но она не потянулась за ней. Интересно.
– Одну, – сказал Эллиот, кладя одну карту из своей сдачи вниз и получая другую.
– Одну, – сказал Хиллман, делая то же самое. – Он немедленно поднял свою новую карту. – Ну, черт меня дери.
Моя очередь.
Я мог оставить туза в качестве кикера и гарантировать, по крайней мере, высокий уровень туза. В прошлом я выигрывал с этим. Не просто так назвали покер азартной игрой. Однако, поскольку все остальные взяли только по одной карте, я не верил, что она выиграет эту раздачу. Я вытащил туза из своей руки и положил его рубашкой вверх на стол.
– Одну.
Толпа зашумела.
Для всех игроков было необычно взять только одну карту.
Мэдлин подняла свою новую карту. Ее удовольствие не было очевидным, но я знал эту женщину. Я чувствовал исходящее от нее возбуждение, отражающееся волнами. Что бы у нее ни было, она была довольна, очень довольна.
Я поднял карту и, не глядя, сунул ее к другим.
– Мистер Эллиот, – сказал дилер. – Вы были последним, кто поднял ставку. Ставка делается с вас.
Эллиот посмотрел на свои стопки фишек.
– Думаю, пришло время сделать шаг.
Он пододвинул одну стопку фишек на 10 000 долларов вперед. А затем он поставил еще и еще, пока его ставка не составила миллион.
Толпа загудела от возбуждения.
– Мистер Хиллман, для вас это миллион, – сказал дилер.
Хиллман хмыкал и кашлял, проводя инвентаризацию. У него был миллион, на который можно поставить. Мы все это сделали. Без своей обычной помпы он выдвинул вперед фишки на миллион долларов.
– Мистер Келли, – сказал дилер. – Миллион от вас.
– Я медленно разложил веером свои карты. 5, 6, 8, 9 и 7 бубен. Я изо всех сил старался не вдохнуть, когда на меня уставился стрит-флеш до девятки. Единственной раздачей, которая могла меня обыграть, был более высокий стрит-флеш, включая флеш-рояль. Я потянулся за своими фишками.
– Я отвечаю и сверху еще миллион.
Зал вокруг нас взорвался, когда представители клуба попытались утихомирить толпу.
– Мисс Миллер, – сказал дилер. – Делаете ставку в два миллиона с вашей стороны.
Два миллиона – это то, что я сказал ей взять и с чем уйти.
Если бы только она это сделала.
– Отвечаю, и...
Она подтолкнула все свои стопки вперед.
Когда она это сделала, мое сердце упало.
– ...я иду ва-банк.
На этот раз потребовалось больше времени, чтобы в комнате воцарилась тишина.