С западного края траншеи оказались Баучеры, Макдональды и несколько человек из института. С восточного края были Маршаллы и Дунканы, Хендерсон и Фин, Д. Вэнс Уимпол и семейство Фоулксов-Гринов. Хьюго Чантрелл стоял в тени сарая позади ракеты, а Картеры разместились в дверях, повернувшись лицом к слушателям.
– Да будет тишина, – проговорил Остин Картер. – Я хочу помолчать. – И бормотание вечеринки не спеша затихло, остался лишь голос Вэнса Уимпола, говоривший: “...жениться на дочке вождя. Конечно, она была достаточно привлекательна, в некоем сальном смысле...” Он понял, что наступила тишина, и позволил фразе оборваться.
– Спасибо, – улыбнулся Картер. – Леди и джентльмены... учёные, писатели, домохозяйки и сыщики... Хьюго попросил меня рассказать кое-что о ракетах. Вы же не думали, что я откажусь от этой возможности?66
Убийца беспокойно заёрзал. Были дела и более насущные, чем ракеты. Убийца начал жалеть, что вообще пришёл на эту вечеринку.
– Большинство людей, – продолжал Картер, – знают, что ракеты забавно запускать на 4 июля. Некоторым известна их польза для подачи сигналов. И лишь для очень немногих, включая нашего хозяина и меня, ракета – нечто, с чем связаны наши надежды на будущее человечества. Её происхождение восходит к легендам, причём, что почти неизбежно, китайским. Впервые она была использована в военных целях, главным образом, для создания паники, в битве при Бяньцзине67. В Европе ракеты стали известны в конце четырнадцатого столетия. Уже в 1405 году фон Эйхштадт68 писал о их военном знании, а к 1420 году Джованни Фонтана69 конструировал ракеты самой причудливой формы и чертил планы так и не построенной ракетной машины. Фонтане принадлежит честь первым понять, что ракета – не цель, но средство.
Средство... Убийца хмуро смотрел на ракету в яме. Может ли это творение эксцентричного мистера Чантрелла стать средством необходимой ликвидации?
– В течение последующих четырёх столетий развитие ракет стояло на месте, пока сэра Уильяма Конгрива70 не осенила гениальная мысль помещать порох не в бумагу, а в железо. Успех этого устройства побудил изобретателей по всему миру задуматься о ракете как движущей силе полёта. Но современная история ракетной техники начинается с Константина Эдуардовича Циолковского, в 1903 году впервые давшего научное обоснование использования ракеты в области космических путешествий. Человек всегда стремился достичь звёзд. Но когда у него, наконец, выросли крылья, он понял, что в межпланетном пространстве они будут столь же бесполезны, как крылья Икара71. Крылья должны биться о воздух. Как и пропеллеры. В космическом вакууме они беспомощны. Но сила взрыва служит в вакууме столь же мощным источником движения, сколь и в воздухе.
Сила... Сила, приложенная не в вакууме, а против... Да... Да.
– Существует распространённое заблуждение, что эта сила требует воздуха, от которого отталкиваются выхлопные газы. Это сущая ерунда. Смотрите ньютоновский третий закон движения72. К примеру, ружьё, выстрелившее в вакууме, будет иметь ту же отдачу, что и в воздухе. А ракета, выпущенная в космос, за счёт реакции на взрыв может привести в движение космический корабль, на что неспособно более ничто из известного нам. Эта концепция космических ракет Циолковского дала, наконец, необходимый толчок серьёзным ракетным разработкам. Достаточно упомянуть первые великие имена в этой области: Годдарда73, Оберта74, Эсно-Пельтри75, или вспомнить такие важные общества, как пионерское немецкое Общество межпланетных сообщений, Британское межпланетное общество или Американское ракетное общество, чтобы напомнить вам об огромном объёме практической работы, особенно возросшей в последние два десятилетия.
Убийца переводил взгляд с ракеты на пухлую жертву и обратно. План прекрасно созревал.
– И среди тех, кто занимается этой работой, Хьюго Чантрелл. Если имя Чантрелла не так прославленно, как имена Дж. Эдварда Пендрея и Вилли Лея76, то причина этого в нашем неортодоксальном хозяине, который даже в заведомо неортодоксальном увлечении ракетной техникой пошёл своим вдвойне неортодоксальным путём. Ибо его поглощает идея не ракетного космического корабля, но ракетного автомобиля. Как по теоретическим, так и по техническим причинам общество доселе пренебрегало ракетным автомобилем. Но Чантрелл выстоял, нерушимо веря в его значимость. Человек отвергает всё слишком новое и поразительное. Он отказался бы от такого чуда, как радио, если бы оно не подкралось к нему постепенно через телеграф и простую передачу сигналов по беспроволочному телеграфу. Он может отвергнуть чудо космических путешествий, если не привыкнет сперва к ракете как средству наземного транспорта. Таким образом, первая цель Чантрелла – ракетные трубы, соединяющие крупные города, по которым грузы и почта будут доставляться ещё быстрее и дешевле, чем по воздуху. Он предвидит сеть таких труб, оплетающих весь континент.
“Но предвидит ли он”, – думал убийца, – “какое исключительно практическое применение может найтись этой трубе?”