— Я всегда высоко ценил твой ум. Пора им воспользоваться. Завтра принцесса Ашхен выезжает в Урарту. Ее будут сопровождать Адад-шум-уцур, Ашшур-ахи-кар и Хава. Вместе с ними должен поехать и ты. Поговори с принцессой, подбери подходящие слова. Саси убеждал меня, что в жизни не видел второго такого притворщика. Уж постарайся… Едешь ты надолго. Основная твоя задача — убедить царя Русу в том, что его помощь Арад-бел-иту повредит отношениям Урарту и Ассирии…
Мар-Априм высказал сомнения, что у него это получится.
— В Русахинили сидит мар-шипри-ша-шарри Мар-Зайя. Он и близко не подпустит меня к царю...
— Не перебивай! — повысил голос Ашшур-дур-пания. — О Мар-Зайе есть кому позаботиться. В Ордаклоу тебя найдет верный мне человек. У него есть люди, готовые исполнить любой приказ.
***
Вечером того же дня Мара, дочь наместника Ниневии Набу-дини-эпиша, а с недавних пор и жена рабсака Ашшур-ахи-кара, укрывшись в тенистой беседке в глубине сада, делилась с Элишвой, сестрой Мар-Зайи, последними новостями, которые так или иначе затрагивали их обеих.
— И ты едешь вместе с Ашшуром? — переспросила Элишва.
— Непременно. Неужели ты думала, что я его отпущу? — с наигранным возмущением сказала Мара, намекая на то, что муж не только исполняет все ее прихоти, но также не смеет ей перечить, когда речь заходит о делах семейных.
В прошлом году вокруг союза этих двух сердец развернулась целая война, в которую оказались вовлечены самые влиятельные и знатные люди Ассирии.
Начало этой эпопеи вряд ли предвещало победу молодого рабсака. Весной, когда в Табале только-только вспыхнуло восстание, брак Гульята с Марой для всех в Ниневии казался делом решенным. Набу-дини-эпиша не оставил никаких надежд ни Ашшур-ахи-кару, ни Ишди-Харрану, и даже сослался на царя, мол, он лично благословил своего туртана и юную Мару, тогда как Син-аххе-риб всего-то и сказал в шутливом тоне: «Мой Гульят женится? Разбудите меня!» И свадьба непременно бы состоялась, не вмешайся в ситуацию Арад-бел-ит, который увидел в этом браке угрозу своим интересам: он считал наместника Ниневии своим сторонником, туртана же в последнее время все чаще видели в обществе Ашшур-аха-иддина.
Арад-бел-ит обратился за помощью к Хаве, зная, что его старшая дочь всегда очень ревниво относилась к знакам внимания, которыми мужчины одаривали Мару. Принцесса настроила против Гульята значительную часть жречества и половину министров, и очень скоро все они уже отговаривали Набу-дини-эпиша от мысли породниться с туртаном, мол, звезда его уже закатилась и проку от этого брака наместнику не будет.
Заминкой не преминул воспользоваться Ишди-Харран, заручившись поддержкой Ашшур-дур-пании. Когда кравчий пришел в дом к наместнику в роли брачного поручителя, Набу-дини-эпиша впервые задумался: не отдать ли дочь за этого офицера, коль у него такие могущественные друзья. Так пополз слух уже о новой свадьбе.
Но тут снова вмешалась Хава. И тогда город наводнили сплетни: единственная дочь наместника неверна своему избраннику.
Когда злые языки нашептали об этом Ишди-Харрану, он пришел в ярость, с боем ворвался в дом наместника, ранив несколько слуг, пробился на женскую половину, чтобы потребовать от Мары объяснений. Каково же было его изумление, когда вместо возлюбленной к нему вышел Ашшур-ахи-кар.
Бывшие друзья, да, да, с этой самой минуты уже бывшие, схватились на мечах, стали ожесточенно драться, ранили друг друга, переломали мебель, перепугали слуг и непременно поубивали бы друг друга, не вмешайся внутренняя стража.
Разбирательством занимался Арад-бел-ит, всегда благоволивший к Ашшур-ахи-кару.
— А что тут поделаешь, — посмеиваясь, сказал принц наместнику Ниневии, — как ни жаль дорогого рабсака, а придется его казнить, если уж он обесчестил твою дочь. Но с другой стороны — мы оба можем сделать вид, что ничего не произошло, если ты объявишь о свадьбе Ашшур-ахи-кара и твоей Мары. Разве так ты не спасешь свою семью от позора?
Так все и вышло. Ишди-Харрана пощадили, чтобы не омрачать праздник молодым.
Давно в Ниневии не было такой богатой и многолюдной свадьбы…
— Скажи, а он до сих носит тебя на руках? — пытала подругу Элишва.
Мара горделиво вскинула свою красивую головку и, не скрывая удовольствия, тихо с придыханием сказала:
— Да…
Потом она и вовсе перешла на шепот, словно хотела поделиться чем-то тайным:
— Ты не поверишь, как будто и не было этих шести месяцев! Как будто мы познакомились только вчера!.. Не проходит и дня, чтобы он не признавался мне в любви снова и снова. Я так счастлива, так счастлива…
Маре вдруг стало так неловко за это искреннее проявление радости, что она вздохнула полной грудью и замолчала.
— Как же я тебе завидую, — откровенно сказала Элишва с затаенной грустью в глазах.
— Ну же! Что ты, глупышка! — очень живо откликнулась Мара на перемену в настроении подруги. — Все у тебя будет. И муж, и семья, и много-много детей...
— Думаешь?
— Конечно… Лучше расскажи, как там твой… сотник, кажется…
— Нинурта, — краснея, напомнила Элишва.
— Да, да Нинурта. Он все еще тебя домогается?
— Не говори так, — совсем смутилась девушка.