И они снова сели играть, оставив Арицу без присмотра, уверенные, что юноша не жилец, что боги оставили его и впереди его ждут одни страдания. А он лежал на ковре, в разорванной окровавленной одежде, и думал лишь о вертеле, случайно попавшемся ему на глаза, который лежал на расстоянии вытянутой руки. Голова была уже ясной, боль же отступала перед клокочущей в нем ненавистью.
Его мучители давно перебрались на ковер: здесь было удобнее бросать кости. Мардук сидел совсем рядом, вполоборота к Арице и лицом к Саси. Пили, без особого азарта играли и говорили о том, как быть дальше.
— Что ты скажешь наместнику? — поинтересовался раббилум.
— Я полагал, что ты встретишься с ним и все объяснишь. Разве наместник не друг тебе? — удивился Мардук-напал. — Я ведь помог тебе.
— Помог, не спорю. Но Зерибни не захочет ничего и слышать об измене постельничего, как только поймет, что за ним может стоять Арад-бел-ит. Так что об этом лучше забыть.
— Тогда ему придется исчезнуть. В Руцапу всегда пропадают люди. И бедные, и богатые.
— А если Зерибни начнет его искать? У тебя есть способ заткнуть рот всей дворцовой страже? Слишком много человек видели, как он пришел сюда. С одной стороны, постельничий не последний человек в свите Зерибни, а с другой — тебя тут не очень любят. Так что желающих потопить тебя будет предостаточно.
— К чему ты клонишь? — прямо спросил Мардук.
Саси улыбнулся, но не ответил, взял кости, начал трясти их.
— Сколько, говоришь, у тебя было? Восемь? Хорошая попытка. Но я все равно выброшу больше.
Кости, отзвенев в пустом кубке, полетели на пол, покатились по толстому ковру. Шесть — четыре — один… Три — пять — один…
То, как Саси замер с открытым ртом, вызвало у Мардука довольный смех. Действительно, более неудачный бросок трудно было придумать. Однако за этим оцепенением на самом деле стоял страх. За спиной у кравчего, пошатываясь, стоял Арица…
В следующее мгновение вертел вошел Мардуку в шею слева, проткнув ее насквозь.
Горлом тотчас хлынула кровь — кравчий схватился рукой за рану, попытался встать, оглянуться на своего убийцу, но вместо этого завалился точно мешок с овсом на правый бок, содрогаясь всем телом в предсмертных судорогах.
Саси, на которого словно нашло затмение, наконец пришел в себя и стал искать ножны с мечом, сброшенные куда-то на пол. Но пока озирался, Арица уже прыгнул на него, повалил на спину и ударил изо всех сил, свернув своему обидчику нос.
— Стража! — воскликнул Саси, пытаясь сбросить с себя Арицу.
Но тот все бил и бил, превращая его лицо в одно сплошное кровавое месиво.
Когда за спиной появились стражники, Арица схватился за меч — тот самый меч, что потерял Саси, — одним прыжком оказался на ногах, продырявил живот первому ворвавшемуся в комнату воину, несколькими ударами в щит заставил отступить второго, прижал его к стене, вынудил бросить оружие и последним взмахом почти напрочь отсек ему голову.
9
Лето 683 г. до н. э.
Столица Ассирии Ниневия
Набу-шур-уцур вернулся из Хаттусы только в середине лета. К этому времени он успел подлечить раны, и лишь осунувшееся лицо свидетельствовало о долгой и изнурительной болезни.
Жена встретила мужа слезами, дети тут же окружили его, прыгая от радости. Сам Набу едва сдержал слезы счастья при виде тех, кто был ему так дорог. Сколько он передумал, сколько молил богов, чтобы они защитили его семью от злых демонов, что могла наслать старая колдунья — ее угрозы до сих пор отзывались в памяти эхом! Даже родные стены больше не казались ему надежным пристанищем.
— Может, уедешь на время с детьми к своему отцу? — осторожно спросил Набу-шур-уцур у жены.
— В Опис
— Ты же знаешь, как я беспокоюсь о вас. Ниневия стала опасной, слишком много врагов хотят отомстить мне за причиненные обиды.
— И ты вправду считаешь, что расстояние станет для могущественных врагов препятствием, если они решат расправиться с твоей семьей? — она покровительственно поглаживала мужа по спине, уговаривала как маленького, успокаивала. — Никуда мы не поедем. Разве на этой земле есть место, где можно укрыться от гнева богов? Мы всегда будем рядом, и ничто на свете нас не разлучит.
Как же благодарен он был ей за эти слова!
Арад-бел-ит ждал его у себя во дворце. Встретившись, они сердечно обнялись, расцеловались.
— Я уж не чаял увидеть тебя живым, — сказал царевич.
— Ну, такого кабана, как я, не так-то просто завалить, — отшутился Набу.
— О твоих приключениях уже знаю. Но все равно хочу услышать обо всем из первых уст…
За долгой беседой пролетел день. Набу-шур-уцур рассказал о том, как киммериец вынес его с рынка, укрывал у себя, нанял лекаря. Все ассирийские лазутчики в Хаттусе погибли в один день, поэтому Набу пришлось полностью довериться Эрику. Перед отъездом пожаловал Лигдамида.
— Он отныне наш самый верный союзник среди киммерийцев, — похвастал Набу.
— Это хорошо, — одобрительно закивал Арад-бел-ит. — Как складываются его отношения с отцом?