— Непременно, мой повелитель! — поклялся Бальтазар.
В это время в дверях показался Арад-бел-ит. Царь подозвал его:
— Подойди.
— Отец, — поклонился принц.
— Отправь гонца в Урарту к Мар-Априму. Я назначаю его мар-шипри-ша-шарри вместо Мар-Зайи. А этого наглеца схватить и привезти в Ниневию. И смотри мне! — царь угрожающе посмотрел на сына. — Станешь его покрывать — с тебя спрошу!
Арад-бел-ит опустил глаза.
— Все сделаю.
К царю подвели Орти, Син-аххе-риб хотел услышать, как умер его верный друг, но торговец ничего об этом не знал. Он вернулся в дом, когда все уже закончилось.
Арад-бел-ит отвел Бальтазара в сторону:
— Кто-нибудь уцелел?
— Девочка, дочь Шели.
— А теперь рассказывай, что здесь произошло на самом деле. И как ты посмел приплести сюда Мар-Зайю?!
Бальтазар стал заученно рассказывать о ходе расследования, но выглядело это так, будто говорил он сам с собой. И все смотрел на тело той, что была ему так дорога… Как же нелепо, как странно все вышло… Его жена попала в сети, которые он сам и расставил. Но более всего его угнетало, что они так и не помирились. А теперь исправить ничего нельзя. Как ни пытайся, как ни вымаливай у богов прощение, как ни кляни себя… Выходит, она даже умерла с мыслью о том, что он изменяет ей с Диялой… Несправедливо.
— Ты слышал, о чем я тебя спросил? — хмурясь, повторил Арад-бел-ит. — Как ты посмел приплести сюда Мар-Зайю?!
— Мой господин, есть свидетель. Скрыть его не удастся, иначе это подорвет доверие ко мне царя. Поэтому пришлось выдумывать на ходу, и как все было, и почему произошло убийство.
— И что же мне теперь делать? — это был не вопрос, а скорее, высказанная досада.
— Мы всегда найдем способ предупредить Мар-Зайю.
— Ты ошибаешься. Он сейчас уже на полпути в Урарту, оттуда отправится в стан Ишпакая. К тому времени, когда наш писец вернется от скифов, в Русахинили его будет ждать арест….
— Он удачлив, мой господин. Он очень удачлив… Сами боги хранят его…
Тела вывезли только с наступлением сумерек. Последним из мастерской ушел Бальтазар. Не зная, как он теперь войдет в дом, как будет ходить по пустым комнатам и прислушиваться: вдруг где-то отзовутся эхом ее шаги, раздастся ее голос, зазвенит смех, — стражник стал бродить по городу, по самым злачным его местам, надеясь залечить кровоточащую рану.
Ноги сами привели его в таверну, на постоялый двор, где три года назад он впервые купил ночь у Ани. Хозяин узнал его, принес лучшее вино, заботливо уберег от двух оборванцев, грозно посмотрел на подозрительного вида молодого араба в короткой кольчуге под летним плащом, а затем, поразмыслив, приказал повару приготовить уважаемому гостю шашлык из молодой баранины.
Когда принесли угощение, Бальтазар, уже с осоловелыми глазами, удивленно посмотрел на хозяина. Принялся отсчитывать золото, которое при всех бросил на прилавок. Сбился, снова стал пересчитывать, снова сбился, тогда решительно отдал половину того, что у него было, резко встал, закачался и едва не завалился назад вместе со скамьей. Ушел из таверны пошатываясь.
Свежий воздух немного привел его в чувство. Не зная, куда податься, Бальтазар прошел по улице вперед и сел на тротуар посреди пустынной улицы, обхватив голову руками. Вдоль мостовой росли яблони, их запах сводил его с ума. Как же она любила срывать их плоды, когда они проходили здесь! Он смеялся над ней, говорил, что эту кислятину есть никак нельзя, а она с каким-то детским упрямством отвечала: «Зато сочные, да к тому же ничьи».
Когда от одной из этих яблонь вдруг отделилась тень, ему на какой-то миг даже показалось, что это Ани. А вдруг она сейчас подойдет к нему, сядет рядом, надкусит яблоко, с аппетитом и вызовом — «не хочешь попробовать?» Но подняв глаза, Бальтазар увидел араба из таверны — всего в шаге от себя, с узким длинным кинжалом в левой руке.
Вор, видимо, понадеявшись, что стражник будет совсем пьян, никак не ожидал встретиться с этим упорным и холодным взглядом, остановился, попятился… Но было поздно.
Бальтазар мгновенно оказался на ногах. Еще быстрее он выхватил из ножен меч, ударил им араба в живот, а выдернув, отступил, словно желая насладиться содеянным. Вор выронил кинжал, схватился обеими руками за развороченную рану и недоуменно посмотрел на пьяницу в богатой одежде.
Бальтазар ударил снова, на этот раз в спину. Затем в правый бок, со стороны печени. После этого араб упал, пополз, оставляя за собой жирный кровавый след. Но Бальтазар не останавливался. Продолжал наносить удары, не обращая внимания на то, что его жертва уже не шевелится.
Потом он снова опустился на тротуар, рядом с трупом, и просидел так до рассвета.
***