И от того, что решение это обрело кровь и плоть окончательно и бесповоротно, Агава вдруг почувствовала, как легче стало дышать, как будто с души спал камень, и вместо страха ее сердце переполняло невероятное ощущение свободы и счастья.
Она сразу пошла домой. Рассказала Хемде, где Шели, — разумеется, выдуманную историю, — и сразу взялась за работу: будущая свекровь отправила ее прибраться в комнатах на втором этаже.
— Говорят, царский полк вот-вот вернется в столицу, — объяснила Хемда свое поручение, удивившись сияющему впервые за многие дни лицу девушки, и подумала: «Неужто она и в самом деле ждет возвращения своего Варды? Бывает же такое… Он ее силой взял, небось родных вырезал всех до одного, а она прямо как кошка».
Агава поднялась наверх. Лестница была узкая и крутая. На предпоследней ступеньке заметила глубокую выбоину.
«Не забыть бы про нее, не оступиться в темноте, шум может меня выдать».
Она смотрела вокруг, словно и не жила здесь последние месяцы и видела все впервые…
На втором этаже было шесть комнат: Шимшона и Шели, Варды, Гиваргиса и Сигаль, Арицы, Ниноса и Эдми, Марона. Дияла и Хемда жили в отдельной пристройке во внутреннем дворике, куда можно было попасть, минуя жилые помещения на первом этаже, где спали вся детвора и все остальные домашние. Этот дворик был меньше первого, находившегося перед домом, здесь стоял домашний алтарь и покоился прах умерших.
«Диялы дома не будет. Она вернется только послезавтра. Сами боги берегут ее», — думала Агава.
Она убиралась с особой тщательностью, стараясь запомнить каждую мелочь, которая могла бы помочь или помешать ее мести.
Добравшись до комнаты Варды, Агава легла ничком на ложе, прикрыла глаза. Представила, как будущий муж лежит рядом, осторожно перевернулась на бок, левая рука нащупала под койкой спрятанный нож… И занесла его над собой.
Она убьет его! Убьет!
А что, если он положит ее на другую сторону кровати?
Тогда ей придется встать. Только бы не разбудить его…
— Агава, — раздался сзади детский голосок.
Она вздрогнула, сжалась, а потом резко обернулась. Это была Рина, дочь Гиваргиса.
— Да, милая, что случилось? — стараясь придать лицу безмятежный вид и пряча за спиной нож, спросила Агава.
— Бежим скорей. Дедушка и папа вернулись. И Варда, — улыбнулась пятилетняя девчушка.
***
Пили, ели и предавались веселью всю ночь. Пришли родственники, друзья, соседи. Больше ста человек. В основном мужчины, из женщин были только домашние. Сидели на толстых коврах, которыми выстелили весь передний дворик, много говорили, делились впечатлениями о походе, хвастали без меры, поносили врагов, восхваляли царя, всех богов, а еще смеялись, горланили песни и порой пускались в пляс.
Пиво лилось рекой, овсяными лепешками черпали плов из огромного казана, съели гору моченых яблок…
Шимшон к полуночи совсем захмелел, перестал сердиться на Шели, которую пришлось искать сначала у одной, затем у другой подруги… пока жена сама не пришла домой, уже затемно. Ругать ее на людях глава семьи не стал, но насупился и долго обижался. И вот теперь захотелось женской ласки, любовных утех.
Шимшон усадил любимую жену рядом, когда она вынесла мясо с ягодами, полез целоваться. Шели смеялась, шутливо его отталкивала, пока он не стал проявлять нетерпение и при всех хватать ее за соромные места. Тогда она подняла его и, держа под руки, повела наверх в их комнату. А уж там молодая женщина заставила мужа забыть и ревность, и обиду. Откуда ему было знать, что, закрывая глаза, она вспоминала о том, с кем всего несколько часов назад предавалась любви на постоялом дворе.
Она и сейчас видела, как Шумун, тяжело вздохнув, встает с ложа, смотрит на нее с нежностью и, одеваясь, спрашивает:
«Так говоришь, твой муж сотник? Сотник Шимшон? Значит, его могут убить; на войне ведь убивают».
Шели испугалась:
«Не делай этого. Он отец моих детей. Да и зачем? Мы ведь сможем встречаться так часто, как ты захочешь».
Он нахмурился, но спорить не стал:
«Хорошо. Но ты должна знать: я никогда раньше не встречал женщин, подобных тебе…»
Шели вспомнила эти слова, когда Шимшон насладившись ее телом, перевернулся на бок и мгновенно уснул, как будто умер. Тогда она приподнялась на локте и принялась разглядывать своего мужа, словно впервые. А потом подумала.
Нет… она поступила правильно. С Шимшоном она совершенно свободна. Шумун, хоть и не сказал, кто он, несомненно, богат. И ласков с ней, и влюблен уже без меры, и будет осыпать ее подарками и, наверное, ревновать… Она усмехнулась. Даже к мужу… Но разве тот или другой могут сравниться в любви с молодым Мальахой — торговцем украшениями с рынка…
Часа за два до рассвета гости стали расходиться.
Домашние рабыни принялись убирать остатки трапезы, распоряжалась всем Хемда, зорко поглядывая вокруг.
Ее сын растянулся прямо на ковре, раскинув руки и ноги.
«Надо сказать Эдми, чтобы отнесла его наверх, в комнату, нечего подавать дурной пример детям. Они все засветло просыпаются».
В углу, подперев стену дома, будто младенец, пуская слюну, спал Варда.
«Интересно, куда делась Агава?» — удивилась хозяйка.