— В соседней комнате старуха — мать купца, в другой — его четыре дочери. Все убиты во сне. Это не считая четверых рабов: мы нашли их в пристройке. Они пытались сопротивляться, но у них не было оружия… Там все в крови.
— Получается, это третий похожий случай.
— В городе третий, но был еще один, — высказал свои сомнения Нинурта. — В день праздника по случаю победы Син-аххе-риба над Тиль-Гаримму, на дороге, ведущей в Калху, мы нашли еще одну убитую семью. Думаю, они бежали из Ниневии, возможно, опасаясь убийц. Семья была небогатая. С детьми — восемь человек. Всех убили.
Начальнику внутренней стражи Ниневии редко сообщали о том, что происходило за пределами города, поэтому в том, что он ничего не знал о четвертом случае, ничего странного не было, тем более, когда речь шла о бедных ассирийцах.
Бальтазар внимательно посмотрел на своего помощника:
— Уверен, что эти убийства связаны?
— Следы от сандалий, принадлежащие убийце, и там и здесь одинаковые. В том, как он наносит удары кинжалом: по горлу или в сердце, — есть схожие признаки.
— Что ты еще узнал по тому случаю?
Нинурта наморщил лоб:
— Ничего особенного. Дом я их нашел. Не сразу, но разослал своих людей и нашел. Вещи они собирали в спешке. Один из соседей видел, что ночью к их воротам подкатила арба. Чья — неизвестно. Врагов у хозяина не было, да и откуда им взяться, если он был беден. Кому понадобилось убивать — непонятно.
— Ты помнишь дом, где жила убитая за городом семья?
— Да, мой господин.
— Пойдем, проводишь меня к нему…
Идти пришлось долго. И все это время Бальтазар вспоминал разговор с женой, состоявшийся накануне вечером. Она жаловалась, что муж ее совсем забыл, не хочет видеть, не любит. Спорить было нелепо: он и в самом деле больше года не ложился с ней в постель. И когда Бальтазар обнял и осторожно поцеловал жену в лоб, она обмякла, растерялась. Руки ее безвольно опустились, голова запрокинулась, но в глазах, полных слез, неожиданно застыл страх. Она слишком хорошо знала этого человека, чтобы поверить в его искренность. Но потом, словно в последней надежде, молодая женщина припала к мужу всем своим тощим долговязым телом, обхватила его голову, привстала на цыпочки и покрыла поцелуями такие родные глаза, нос и плотно поджатые губы.
Бальтазар сорвал с нее платье, резко, одним движением повернул ее к себе спиной и, толкнув на кровать, поставил на четвереньки. Он овладел женой спокойно и зло. Ее громкие стоны разбудили весь дом. Когда все закончилось, жена, словно щенок, стала к нему ластиться, просить прощения, но он отодвинулся от нее и сказал, чтобы она шла на свою половину дома…
— Куда ты меня ведешь? — встревожился вдруг Бальтазар.
Даже среди ночи, при слабом свете редких в этом квартале светильников, он не мог не узнать эту улицу.
Нинурта остановился:
— Мы уже пришли… Это здесь… Вот этот дом…
Начальник стражи, чье лицо всю дорогу было мрачным и суровым, вдруг усмехнулся:
— Ты знаешь в лицо царского писца Мар-Зайю? Следи за ним. За каждым его шагом. Мы будем искать убийц в его доме… Возможно, он один из них…
На этом самом месте два месяца назад убили Нимрода.
Через час Бальтазар входил в небольшой дом в бедном квартале на севере города. Калитку открыл могучий раб-эфиоп, внушавший ужас одним своим видом. Он осветил лицо ночного гостя факелом и неожиданно улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами.
Под ногами заскрипели половицы. В сенях пахло лечебными травами. Эфиоп повел господина за собой через двор в комнату хозяйки.
В бассейне плавала тряпичная кукла. Бальтазар усмехнулся, подумал: «А ведь и правда, Ани всего-то на два года старше моей старшей дочери».
Эфиоп откинул занавеску перед входом в комнату, пропуская хозяина вперед.
Ани спала на низком деревянном ложе, укрывшись тонким одеялом. Он встречался с ней больше года. Сначала как с одной из шлюх, затем предпочитая ее всем другим, с ревностью думая о своей возлюбленной каждый раз, когда приходилось с ней расставаться. И, наконец, он купил дом, в котором поселил ее как свою жену.
Месяц назад она сказала, что ждет от него ребенка.
Бальтазар присел в изголовье ее постели.
— Как она ела? — спросил он у эфиопа.
Тот неуклюже передернул плечами:
— Ее опять тошнило.
«Она похудела за эти дни», — с тревогой подумал о девушке Бальтазар.
— Что говорит старуха?
Тогда же, месяц назад, он нанял для Ани повитуху Замиру. Он хотел сына… Он до дрожи в коленях хотел сына… У него даже мысли не возникало, что у них может родиться дочь.
Целуя Ани в лоб, он вспомнил, как еще несколько часов назад так же целовал жену.
Бальтазар и сам не понимал, почему не мог сказать своей законной супруге прямо в лицо, что она ему надоела. Ведь он никого и ничего не боялся. Она полностью была в его власти, и стоило ему захотеть, он мог бы раздавить ее одним мизинцем. Единственное, что мешало, — чувство стыда перед ней… За ее испорченную жизнь, несбывшиеся надежды, свою нелюбовь и собственное бессилие.
«А ведь я пришел сюда, только ради этого поцелуя», — подумал сановник, сам удивившись этой несказанной нежности.