- Ну да, примерно так она и сказала. Свет, не сыпь мне соль на раны, не хочу вспоминать своё детство! И не волнуйся, я не собираюсь менять квартиру. Мама зря распиналась, я не поддамся ни на уговоры, ни на шантаж или ультиматумы.
- А чего мне волноваться? Я же знаю, что обмен невозможен, по крайней мере, официально. Хорошо, что Настасья Павловна подстраховала вас с Леной и внесла в дарственную пару прелестных условий, теперь можно не переживать, что ушлая сестричка с мамачехой обведут тебя вокруг пальца. Баба Настя знала, какая змеища её бывшая невестка!
- Мамачеха? Кто это? – вяло поинтересовалась Ярослава. – Так странно себя чувствую – будто в киселе...
Видимо для непривычного к крепким напиткам и измотанного стрессом организма и пять капель оказались убойной дозой – мысли плыли, язык слегка заплетался.
- А это такая мать, которая хуже, чем мачеха. Так, давай-ка я тебе ещё чаю налью, на этот раз без секретного ингредиента.
Светлана поставила перед Славой новую чашку, отрезала кусок торта и положила на тарелочку.
- Заедай!
Шанская послушно взялась за ложку.
- Как бы я хотела увидеть лицо Марины Львовны и Иудушки-Адочки в тот момент, когда они узнают, что эта квартира тебе не принадлежит! Что ты, скажем так, присматриваешь за жильём дочери, которое перейдёт в её владение только когда Лене стукнет двадцать один год. Но и после, в течение следующих десяти лет, эту квартиру нельзя будет ни продать, ни поменять, ни подарить. То есть они могут сколько угодно облизываться на эту жилплощадь, но она им никогда не достанется!
Ярослава угумкнула.
- А если бы до Адель и твоей мамачехи дошла информация, что московское жильё у тебя таки есть – двушка, в которой я живу? – продолжила Светлана. – И что в Сбере лежат два вклада «на чёрный день» и «до совершеннолетия Лены»? Ведь лопнут от злости и зависти – близок локоток, да не укусишь!
Слава прыснула:
- Да уж! Но я надеюсь, что мои родственники никогда об этом не узнают – зачем их специально дразнить?
- Твоя бабушка была очень умной женщиной! – продолжила Светлана. – А Дерюгину известно про жильё и деньги?
- Я не успела ему рассказать, - поморщилась Ярослава. – До свадьбы не хотела, чтобы не думать, он меня замуж позвал из-за самой меня или из-за наличия двух квартир и денег. Собиралась открыться после ЗАГСа, в первую брачную ночь. Сделать ему сюрприз или подарок – с какой стороны на эти новости посмотреть.
- Ну и хорошо, что промолчала, - Света отхлебнула из чашки. – Завтра день пережить, в субботу сборы, в воскресенье самолёт в Сочи. А Вовка пусть тут женится, любится, развлекает тёщу.
- Свет, давай я тебе отдам билеты и наши с Леной документы?
- Зачем?
- Чтобы я их точно не потеряла и не забыла. Мама утром, как пить дать, вернётся, она не захочет жить в однушке. Не впустить в дом мать я не могу, как и весь день караулить, чтоб не сунула нос, куда не надо.
- А я же дома остаюсь!
- Да, но тебе отводить Лену в школу, а в обед забрать её... В общем, я не хочу, чтобы мама нашла билеты и бронь отеля, иначе мы можем никуда не полететь.
- Хорошо, положу в сумку и из рук её не выпущу, - согласилась подруга.
Женщины перешли в спальню Ярославы.
Света села на кровать, а Слава полезла в ящик стола.
- Вот мой паспорт... Так... Ага, Ленино свидетельство... Ничего не понимаю!
- Что такое? – насторожилась Светлана.
- Документы на квартиру... Не все на месте. Вот же чёрт!
Подруги переглянулись.
- Ада!
- Адка!
- Скорее всего – она, - кивнула Слава. – Взбесилась, что я выгоняю её из квартиры и принялась гадить. Зачем-то забрала паспорт БТИ, испортила платье. Детский сад какой-то! Что ей это даст? Эти документы легко восстановить. А платье...
- Слушай, полчаса прошли, - задумчиво произнесла Светлана. – Даже больше. Марина Львовна давным-давно добралась до гнёздышка, то есть Аделаида уже увидела свой подарок. Но она ни за что не признается, что сама испортила платье и обвинит в этом тебя. Мол, так ты ей отомстила. И Вовка ей поверит. Он уже давно должен был позвонить и разразиться обвинениями в твой адрес. Мол, ты оскорбила его нежную ромашку, испортила ей свадебный наряд. Но Дерюгин не звонит. И матушка ваша тоже молчит, а ведь давно должна была оборвать телефон, поливая тебя грязью и требуя немедленно вернуть Вовке деньги. Странно, не находишь?
Подруги озадаченно посмотрели друг на друга, и в этот момент в дверь позвонили...
Глава 11
Изображать недомогание было несложно – Дерюгин слепо ей верил. И так смешно пугался, стоило охнуть и схватиться за живот!
Другой вопрос, что Аде всё это быстро надоело.
Влад хлопотал вокруг, пытался поддержать, развеселить – выть хотелось! И нет, не потому, что вдруг стало стыдно обманывать, в общем-то, неплохого мужика, а потому, что надоело изображать сладкую идиотку. Которая, типа девочка-фиалка и невыносимо страдает из-за отношения сестры.
Но негодование по поводу квартиры было вполне искренним, Адель еле сдерживалась, стискивая кулаки от желания подпортить надменное лицо Ярославы! Если бы не Дерюгин, она, Ада, с таким наслаждением всё высказала бы ей в лицо! Но, увы! – нельзя!