– Нет, – хрипло отозвалась Яна. Вся ее смелость куда-то улетучилась, и она уже начала жалеть, что вообще ввязалась во все это. Где-то внутри нее все еще теплилась робкая надежда, что видения у Плач-камня были ложными, вызванными препаратами, которыми накачал ее убийца, но сейчас она была в шаге от того, чтобы узнать это наверняка, и, как оказалось, это страшило гораздо больше неопределенности.
– Тогда приступим, – в голосе Анны послышалась улыбка. – Поскольку это ваш первый опыт гипноза, начнем с классического метода расслабления – метронома. Я буду считать от одного до десяти, и когда дойду до конца, вы почувствуете, как погрузились в легкое гипнотическое состояние. Для выхода из гипноза я проделаю все то же самое, но в обратном порядке.
Анна поставила на стол метроном, и Яна услышала размеренное тиканье. Она закрыла глаза и сделала серию глубоких вдохов и выдохов, приводя в норму сердцебиение. Анна начала считать от десяти до одного. Ее голос был спокойным и уверенным и уводил Яну все глубже и глубже в воспоминания. Она и сама не заметила, как темнота за закрытыми веками сменилась яркой картинкой.
– Сейчас вы находитесь в месте, с которым связаны ваши счастливые воспоминания. Вы в безопасности. Что вы видите?
– Комнату.
– Вы узнаете эту комнату? Опишите ее.
– Я… нет. Здесь тесно. Много книг. На столе тетрадь.
– Что за тетрадь? Она принадлежит вам?
– Как будто бы да, но я ее раньше не видела. Она…странная.
– Откройте ее. Вы видите, что внутри?
– Здесь фотографии.
– Вы знаете, кто на них изображен?
– Да. Это Марк.
– Кто такой Марк?
– Он… Марк – это…, – Яна ощущала, как сильно забилось ее сердце. Видимо, Анна тоже уловила изменения в ее состоянии, поэтому спокойно сказала:
– Можете не отвечать. Все в порядке. Отложите тетрадь.
Дыхание Яны постепенно выровнялось, и Анна продолжила:
– Марк заставил вас нервничать. Вы готовы узнать, почему это произошло?
– Да.
– Хорошо. Перед вами дверь, вы ее видите?
– Вижу.
– Опишите ее.
– Она старая. Краска облупилась и свисает лохмотьями. Кованая ручка. Я уже видела эту дверь.
– Вы знаете, что за ней находится? Где вы ее видели?
– Это было во сне. Я не знаю, что за ней, но мне было страшно. Кажется, что там опасность.
– Сейчас вам ничего не угрожает. Вы готовы узнать, что там?
– Да.
– Вы повернули ручку? Что там за дверью?
– Дорога.
– Что это за дорога? Опишите ее.
– Обычная дорога. Вокруг деревья. Снег.
– Добрый день, Яна, проходите, – Анна сделала шаг в сторону, пропуская посетительницу внутрь. Яна с удивлением отметила, что изнутри дом выглядит совершенно иначе. Казалось, что здесь совсем недавно закончили ремонт: в воздухе витал едва уловимый запах краски и лака для дерева, а мебель выглядела так, словно ее только что доставили из салона. Чувствовалось, что к созданию интерьера приложил руку профессионал, и оставалось лишь гадать, почему хозяева, преобразив дом изнутри, не потрудились привести его в порядок и снаружи.
Яна шла вслед за Анной по длинному коридору, стены которого были обиты деревянными панелями глубокого темно-зеленого цвета, их шаги заглушал толстый ковер.
Анна провела Яну в небольшой кабинет, который казался продолжением длинного коридора, из которого они только что пришли: стены были такого же темного цвета, а пол устилал точно такой же пушистый ковер, который поглощал все звуки. Всю обстановку кабинета составляли серебристо-серая софа, такого же цвета высокое вольтеровское кресло и низкий стеклянный столик между ними. Здесь было так же мрачно, как и в остальной части дома, и единственное, что немного оживляло пространство – роскошное растение с крупными узорчатыми листьями в большой кадке у окна. Яна не могла не задаться вопросом, как оно выживает при таком катастрофическом недостатке дневного света – деревья, окружавшие дом, закрывали окно почти полностью.
– Располагайтесь, – Анна подтолкнула Яну к софе, а сама устроилась в кресле напротив. – Я так полагаю, раньше вы никогда не подвергались гипнозу и с регрессией мало знакомы?
– Именно, – едва закрылась дверь кабинета, Яна сразу почувствовала себя неуютно. Она полулежала на софе и не видела лица собеседницы, от чего чувство неловкости только усиливалось.