– А я вас знаю, – задумчиво протянула женщина, внимательно изучая его лицо.
– Простите, – Марк смутился, – никак не вспомню вашего имени.
– Нет-нет, нас не знакомили, но… – Женщина бросила быстрый взгляд на наручные часы и заговорила быстрее: – Послушайте, я спешу, но мне очень нужно с вами поговорить. Если вы оставите Анне свои контакты, – она кивнула в сторону секретаря, – я вам позвоню, и мы договоримся о встрече, идет?
– Разумеется, – Марк постарался скрыть свое изумление. Женщина коротко кивнула и, не говоря больше ни слова, поспешила в сторону переговорных комнат, расположенных слева от ресепшен. Марк вытащил из кармана визитку и передал секретарю, не отрывая недоуменного взгляда от удаляющейся по коридору женской фигуры.
– Ну как? – поинтересовался Кулешов, едва Марк сел напротив. Стол был уставлен многочисленными тарелками, которые майор методично и с удовольствием опустошал. – Когда волнуюсь, все время есть хочу, – пояснил он, проследив за взглядом Марка. – Что в коробке?
– Не знаю, – задумчиво протянул Марк, все еще сбитый с толку странным отношением коллег Карины. – Майор, а у тебя много друзей на работе?
– У меня не работа, а служба, – Кулешов многозначительно поднял вверх палец, – но да. Хватает.
– А есть у вас те, с кем никто не общается? Изгои?
– Попадаются, – Кулешов сделал большой глоток кофе и удовлетворенно крякнул. – Но это, как правило, крысы – гнилые люди, которые только и ждут удобного случая, чтобы тебя подставить перед начальством. И такие, к счастью, надолго в нашем коллективе не задерживаются. А ты почему спрашиваешь?
– На работе у Карины тоже не было друзей, – вздохнул Марк. – Но она не была, как ты выражаешься, «крысой». Карина была доброй, честной, веселой и жизнерадостной. Я не понимаю, как так вышло, что она ни с кем, кроме меня, не общалась.
– Да всякое бывает, – многозначительно изрек Кулешов. – А что ее родители говорят?
– Договорился заехать к ним после обеда. Надеюсь, получится выяснить что-нибудь полезное. Знаешь, – после паузы добавил Марк, – в последнее время мне все чаще кажется, что Карина, которую я знал и любил, и Карина, которую знали все остальные, – два разных человека.
– Обычное дело, – философски изрек Кулешов, – не зря же говорят, что любовь слепа.
– Тогда очевидно, что я внезапно прозрел, ибо эта «Вторая Карина» мне совсем не нравится…
– Да погоди ты, рано еще делать выводы.
– Мне казалось, что у нас нет друг от друга секретов, – Марк нервно взъерошил волосы, – а оказалось, что секретов не было только у меня, зато Карина скрывала многое.
– Так уж и многое? – скептически заметил Кулешов. – Всего-то увлечение магией и отсутствие друзей. Второе вообще и за тайну считать нельзя. Подумаешь, не нашлось подходящих подружек, чтобы посплетничать! Ерунда какая! Оно, может, и к лучшему, а то знаешь, как девушки любят своим мужикам кости перемывать? Ты хотя бы можешь быть спокоен, что о твоих косяках не знают в чате с дурацким названием, где три подружки рассматривают твои проступки с разных сторон. А про магию не говорила, потому что боялась, ты не поймешь, осудишь, будешь считать чудачкой.
– Майор, мой дед посвятил всю жизнь исследованию загробной жизни, меня таким вообще не удивить. Карина прекрасно знала об этом, поэтому вряд ли не говорила о том, что ходит к гадалкам и изучает ритуалы из страха, что я не пойму.
– Думаешь, намеренно скрывала?
– Все больше склоняюсь к этому выводу.
– Но зачем?
– А это я и собираюсь выяснить во что бы то ни стало.
Глава 5