Нелегалы. Торрес занимался их перевозкой. А шериф Блейк ему покровительствовал. За долю, конечно.
Я почувствовал тошноту. Это было уже за пределами Лоретты и Джейн. Это была огромная, отлаженная машина по перемалыванию людских судеб. И Блейк был ее частью.
Я отступил в тень, мои руки дрожали. Мне нужно было убираться отсюда. Если меня найдут здесь, меня просто прирежут и бросят в одном из этих фургонов.
Я выбрался тем же путем, вернулся к машине и сидел там несколько минут, пытаясь унять дрожь и привести мысли в порядок. Город был гораздо больше, грязнее и опаснее, чем я мог предположить. И Лоретта, со своим расследованием пропажи одной девушки, наткнулась на это гигантское гниющее под городом чудовище.
Я поехал в бар «Последний шанс». Бармен Тед с неприязнью посмотрел на меня, но заказанный двойной виски принес. Я увидел на прилавке толстую тетрадь с именами должников и цифрами. Некоторые были за сотню. Я, улыбаясь самой дружелюбной из своих наклеенных улыбок, посочувствовал Теду, сказав, что он работает на ногах чуть ли не целые сутки, а посетители-должники оставляют его без честно заработанной прибыли.
Он чуть оттаял и сказал, что если он будет обслуживать толно за наличные, к нему вообще перестанут ходить. Бар находится не в самом респектабельном районе, и жильцы часто перебиваются от зарплаты до зарплаты. Зато, здесь живут честные работяги, и грабежей здесь очень мало.
Я плавно перевел разговор на Гарольда, напомнив, что его фирма недавно обанкротилась. Тед, поморщившись, сказал, что Гарольд действительно задолжал ему несколько сотен долларов, но недавно смог расплатиться. – Заказал в тот вечер более дорогой виски, сидел и плакал.
Я допил свой виски, пожелал Теду удачи и вышел.
***
Мне нужно было вернуться к Гарольду. К единственному прямому свидетелю, которого я пока нашел. Пора было перестать ходить вокруг да около и надавить на него по-настоящему.
Я поехал на Элм-стрит. В доме горел свет. Я постучал в дверь. Гарольд открыл. От него снова пахло алкоголем, но на этот раз в его глазах был не агрессия, а животный, неприкрытый страх.
— Ты?! — просипел он, пытаясь захлопнуть дверь. — Я же сказал тебе убираться к черту!
Я уперся плечом в дверь и заставил его отступить.
— Мы поговорим, Гарольд. Здесь или в кабинете окружного прокурора. Выбирай.
Он отступил в гостиную, его руки тряслись.
— Чего ты хочешь? Я ничего не знаю!
— Я знаю про Эллиса, Гарольд, — я подошел к нему вплотную. — Я знаю, что он дал тебе деньги. Много денег. За что? За молчание? За то, что ты не помешал ему убить твою жену?
Он затрясся, его лицо исказилось от ужаса. Запах перегара и пота стал резче.
— Нет! Я не… Я не знал, что они ее убьют! Они сказали, что просто напугают ее! Заберут ее бумаги! И все! Я думал, они просто угрожают!
— Кто они? — я наступил на него, заставляя отступить к дивану. — Кто пришел к тебе, Гарольд? Эллис?
— Да! Он! — выдохнул он, ломаясь. Слезы брызнули из его глаз. — Он пришел ко мне ночью! Сказал, что у Лоретты есть кое-что, что принадлежит ему. Какие-то бумаги, фотография. Сказал, что если я помогу ему это забрать, то он заплатит мне. Закроет все мои долги. А если нет… то меня найдут на свалке вместе с ней. Я испугался! Я был пьян, я не думал! Я сказал, когда меня не будет дома весь вечер и всю ноочь! А потом… потом она умерла! И он принес мне деньги. Наличными. И сказал, чтобы я молчал. Как могила. Иначе придет за мной. Он знает, где я живу. Он знает, что я банкрот. Он знает все! Он приказал мне сказать на дознании в полиции, что в тот вечер дом был заперт изнутри на засов и мне пришлось разбить окно, чтобы попасть внутрь.
Он разрыдался, упав на колени. Жалкий, сломленный человек, продавший свою жену за конверт с деньгами и свою собственную шкуру.
Я смотрел на него без жалости. Только с холодной, обжигающей яростью. Он был виновен не меньше того, кто повернул ручку газового крана.
— Где он, Гарольд? Где найти Эллиса? Где его логово?
— Я не знаю точно! Клянусь! Он живет где-то на старой лесной дороге, на северной окраине. В большом доме за высоким забором, с собаками. Все его боятся. Говорят, он из мафии. Из Чикаго. Говорят, у него руки по локоть в крови. Пожалуйста, уходите! Если он узнает, что я вам сказал…
Я оставил его рыдать на полу в луже собственного страха и вины и вышел. Воздух снаружи был холодным и чистым. У меня теперь было имя. И приблизительное место. Эллис. Старый укрепленный дом на северной окраине. Бывший мафиози из Чикаго.
***
Я сел в машину и посмотрел на спящий город. Огни в окнах казались такими мирными, такими обманчивыми. Паутина начинала расползаться, и я видел ее нити все четче. И я был в самом ее центре.
Я сидел в машине, двигатель был заглушен, и тишина давила на уши после воплей Гарольда. От его слов в воздухе висела вонь страха и предательства. Он продал жену за несколько тысяч долларов. Не по злобе, не из-за ненависти. Из-за слабости. Из-за долгов. Из-за того, что какой-то ублюдок по имени Эллис пришел и предложил ему сделку, от которой его алкогольное мужество развеялось как дым.