Я переодеваюсь в ванной Дерека. Штаны короткие и зеленые, что не подходит к моему красному лицу. Я смотрю на свое ужасное отражение и обещаю себе, что Дерек никогда больше не увидит меня плачущей. Я умываюсь и привожу себя в порядок, как могу. Даже близко не красавица.
Я звоню себе на домашний. Просто супер, мама не отвечает. Я только и успела сказать: «Дерек в больнице в Лондоне. Я познакомилась с его мамой. Она разрешила мне остаться. Он поправится» и все это довольно нормальным голосом. Я отключаю телефон — правила больницы.
Я вешаю свое платье в шкаф рядом с его смокингом.
Мэг смотрит, что-то поправляя в капельнице.
— Хотела бы я увидеть вас двоих на балу.
— Мы поем, — говорит Дерек.
— Вместе?
Я сглатываю комок в горле и киваю. Надеюсь, мы сможем вновь вместе спеть. Не важно, где и когда.
Мэг оставляет нас одних.
— Моя мама приходила, пока ты переодевалась. Он рада, что ты меня не придушила.
Я сажусь на стул. Он все еще там, где я его оставила.
— Я сказал ей, что ты не захотела уходить.
— И что она ответила?
— «Спасибо». Она собирается домой, чтобы выспаться в собственной постели.
Мои глаза осматривают палату, ожидая найти его маму, прячущейся.
— Как она может оставить тебя тут одного? Что, если…
— Ты же здесь.
— Я? — Она даже не знает меня.
Дерек кашляет. Могу сказать, что ему больно. Он задыхается на минуту.
Я стою, не зная, что делать.
Он шепчет:
— Если я посреди ночи стану синим, вызывай Мэг.
— Ты уже синий, малыш.
— Еще синее.
— Не смешно. — Я хочу шлепнуть его по руке, но не смею. — Я не останусь, если ты собираешься это сделать.
— Мама рассчитывает на тебя. — Он не шутит. — Ей нужен отдых. Так и знал, что ты струсишь.
Я подхожу к двери и осматриваю коридор. Там пусто. Я оборачиваюсь.
— Они оставили нас одних на всю ночь? А так можно вообще?
— Я вроде как беспомощен. Уверен, они думают, что с тобой все будет хорошо.
— А ты? — Я закрываю дверь и скрепляю руки за спиной. — Ты слишком слаб, чтобы снова от меня убежать.
— Это ты убежала от меня.
Я опускаю глаза в пол.
— Я не виню тебя, Бет. Кто мечтает о таком?
Я подхожу к его кровати.
— На этот раз я не убегу. — Я прислоняюсь губами к его соленой шее.
Он шепчет мне на ухо:
— Думаю, еще немного возбуждения я переживу.
Я отстраняюсь — я делаю ему больно?
Ему удается выдавить слабую улыбку.
— Но это весьма хороший метод. Хочешь вынуть мой катетер или это сделать мне?
Я не знаю, смеяться мне или плакать.
— Ты ужасен.
— Я пытался защитить тебя, как мог.
Я поудобнее сажусь на стул, скрещиваю руки и готовлюсь смотреть на него всю ночь не отрываясь.
— Что ты делаешь?
— Наблюдаю за твоим посинением.
Он ерзает на кровати.
— Я поделюсь.
— Что, если я запутаюсь в катетере?
— Просто оставайся на своей стороне.
Я вскарабкиваюсь на кровать и ложусь рядом с ним, повернувшись в его сторону, чтобы наблюдать.
Он нажимает на кнопку и свет гаснет.
Я целую его в лоб.
— Спокойной ночи.
— Я не могу заснуть. Думаешь ты…
— Я не буду трогать твой катетер.
— Можешь мне спеть? — Он дотрагивается до моего лица.
Я закрываю глаза. И пою.
Его пальцы скользят по моим скулам и бровям, дотрагиваются до моих губ, пока я пою.
Я делаю паузу и зарываю глаза. Он кивает, и я пою.
Он стремиться к освобождению, кик и эта рабыня? Вот почему он любит эту песню? Вот почему он любит мой голос?
Нет. Я не позволю. Никуда он не денется. Я меняю мотив, напевая наш дуэт, и пою ему:
Он спит. Я нет. Я лежу, мечтая никогда больше от него не убегать, мечтая, что он поднимется в мою комнату, мечтая снять его футболку. Мое сердце наполняется желанием чудовищно заботиться о нем. Я зачесываю его волосы назад и лелею как ребенка, пока пою о рабыне.
Я смотрю в потолок, закрываю глаза и шепчу:
— Он не готов переплыть Иордан.
А кто-нибудь, когда-нибудь готов? Буду ли я когда-нибудь готова отпустить его?
Ни за что. Никогда. Он останется здесь со мной.
Глава 29. Реальность
