Реформа действовала на политической арене, которая по-прежнему затрудняла классификацию политических вопросов по партийному признаку. Ни одна из партий не стала идеологически однородной. Программа "Сталварта" Гранта, предусматривавшая порядок на Севере, без особого сочувствия к забастовщикам или промышленным реформам, порядок на Юге с возобновлением усилий по защите избирательного права чернокожих, твердые деньги и противодействие реформе государственной службы, оттолкнула республиканцев-антимонополистов в
Запад и Средний Запад. Он также не учитывал интересы христианского лобби, в то время как либералы-республиканцы и полукровки получили отпор.68
III
Либералы оказались в затруднительном положении по мере приближения выборов 1880 года. Генри и Кловер Адамс, находившиеся за границей с осени 1879 года, выступали против Блейна и Гранта. Уильям Дин Хоуэллс считал, что Хейс растратил свое президентство впустую. Он считал, что у республиканцев нет шансов, кроме Гранта, но при этом полагал, что "его переизбрание будет почти признанием того, что народное правительство у нас близко к концу: когда в мирное время нас может спасти только один человек, мы вряд ли стоим того, чтобы
- "69
экономия. 69
Отголоски 1877 года еще не до конца угасли. В 1878 году Джонатан Бакстер Харрисон, еще один житель Огайо, бывший дьявол, журналист и унитарианский священник, опубликовал для Хауэллса три широко известные статьи в "Атлантик". Самая длинная, "Опасные тенденции в американской жизни", появилась в октябрьском номере. Хауэллс включил статьи Харрисона в свою художественную литературу, двигаясь в сторону литературного реализма. Аналогичным образом поступил и Джон Хэй.70
Хоуэллс рассчитывал, что Грант выступит против опасных тенденций, перечисленных Гаррисоном, который вошел в круг Чарльза Элиота Нортона, ведущего либерального интеллектуала страны и профессора Гарварда. Гаррисон разглядел под забастовкой 1877 года "ранние стадии войны против собственности и против всего, что удовлетворяет так называемые высшие потребности жизни". Всеобщее избирательное право было ошибкой, которую слишком поздно исправлять, а американская демократия породила "великое и успешное движение за распространение необразованной мысли, зрелище того, как необученные классы и дезорганизующие силы того времени овладевают печатным станком, трибуной и избирательным бюллетенем и атакуют современное общество его же оружием. Это широкомасштабное восстание против цивилизации".71
Вторая статья Харрисона основана на интервью с тридцатью четырьмя рабочими-протестантами, которые принадлежали к "Националам" - политическому движению, которое Харрисон раздул до надвигающейся угрозы нации. На самом деле "Националы" были эфемерным продуктом валютных и рабочих реформаторов, которые встретились в Толедо в 1878 году. Платформа партии требовала введения фиатной валюты (гринбеков), сокращения продолжительности рабочего дня, прекращения использования труда заключенных по контракту, создания бюро промышленной статистики и прекращения импорта "подневольного труда".72
Харрисон видел во второстепенной партии с общими антимонополистическими требованиями угрозу республике и самой цивилизованной жизни. Он отождествлял реформаторов со спиритизмом и сделал спиритизм символом страны, которая вырывается на свободу от организованной религии и рационального мышления. По словам Гаррисона, националисты использовали "в значительной степени методы мышления нецивилизованных или доисторических людей", и это делало их еще более опасными, поскольку подавляющее большинство страны разделяло этот образ мышления. Если его статья "Опасные тенденции" часто носила абстрактный и общий характер, то Харрисон вполне конкретно указал, чего хотят отдельные националисты. Они выступали за национализацию железных дорог, телеграфа и банков. Они хотели иметь почтовые сберегательные кассы и требовали прекратить китайскую иммиграцию; они хотели ограничения срока полномочий выборных должностных лиц, введения подоходного налога и фиатной валюты. Некоторые хотели пропорционального представительства по классам в Конгрессе и законодательных органах. Они поддерживали защитный тариф. Они считали, что существующий порядок несовершенен и несправедлив, и выдвигали ряд конкретных мер - одни более практичные, чем другие - для его исправления.73
