С тех пор Вторник хвостом ходил за Томом. Шел рядом во время прогулки, пускал слюни на его колено в телевизорной комнате. Когда Том ложился спать, Вторник подходил, тыкался носом, а потом -
сворачивался в своей конуре. Во Вторник точнее ДРУГИХ ПСОВ
дворике, где вообще-то нужно было умеет оценивать людей. Он
заниматься дрессировкой, щенок изучает тебя и все понима-
запрыгивал на скамью и жался по- ет. Я уже разобрался: он от-
ближе к наставнику. Никто, даже КЛИКается сердцем, ТОЛЬКО
Том, никогда подобного не видел. если уважает.
У Вторника такие грустные глаза, -
особенно если его чем-то обидят. В семь месяцев он выглядел, наверное, совсем как брошенный ребенок. Да он и был таким. Когда я думаю о маленьком Вторнике, то отчетливо вижу, как это воплощение любви и невинности узнает, что такое боль.
Другие заключенные стали называть Вторника рохлей.
— Что ты будешь делать с этим слабаком, Том? — язвили они, выгуливая здоровенных «немок». — Возьми себе настоящую собаку.
Очи ставили все, что у них было, — сигареты и шоколад, на то, что из Вторника ничего не выйдет.
Тому было все равно. Он верил в этого пса. Конечно, щенок был ранимый, но ведь умный и чуткий. Тому было шестьдесят, полжизни он провел за решеткой, так что знал, что спешить незачем. На то, чтобы разбить сердце или совершить преступление, хватит и Мгновения. А преображение требует времени, особенно
душевное, так что Том был готов таскаться с прилипа лой-Вторником и сносить незлые насмешки моло парней: он по опыту знал, что старый пес всегда знает, как ему лучше всего взобраться на вершину, даже если мышцы одряхлели и лапы уже не те.
Вторник был упрям, но нельзя было допустить, что бы его отсеяли, так что Том обучал щенка командам. Наставник не перетруждал подопечного. Он видел и собак, и людей, которые надорвались из-за слишком упорной работы. Том нагружал Вторника медленно, но неуклонно, стараясь, чтобы псу было интересно заниматься, однако и через месяц обучения подвижек заметно не было. Вторник смотрел, слушал слова, брови прыгали, но его грустные глаза говорили: «Зачем? Зачем напрягаться?»
— Он все знал, — рассказывал Том, — но не реагировал. Просто не хотел ничего делать.
Для обучения — служебной собаки ли, бухгалтера, солдата — необходимо желание. Чтобы научиться, нужно желать успеха. На этом основан метод Лу Пикар: выполнение задания должно приносить счастье. У собак работа и награда связаны неразрывно — это записано в генах. Они стайные животные и судят друг друга на основе полезности поступков для группы — это заложено природой.
А у Вторника связь между работой и наградой разорвалась. Он рассуждал примерно так: я шесть месяцев выполнял команды. Я был хорошим псом. И что я за это получил? Меня передавали из стаи в стаю, а когда наконец приняли, то тут же отвергли.
Через несколько недель Том понял, что дрессировать Вторника обычным способом не получится. Он все думал и думал над этим, а возможно, сожалел о проигранных сигаретах, и вдруг однажды взгляд его упал на надувной бассейн в тюремном дворе. Этот бассейн приобрела организация «Щенки за решеткой» — его использовали при дрессировке в качестве награды.
Глубина бассейна была метр двадцать, собаки в нем так и кишели, но Том подумал: «Почему бы и нет?
Тому было шестьдесят, полжизни он провел за решеткой, так что знал, что спешить незачем. На то, чтобы разбить сердце или совершить преступление, хватит и мгновения.
А преображение требует времени, особенно душевное, так что Том был готов таскаться со Вторником и сносить незлые насмешки молодых парней.
Что я теряю?»
На следующее утро он встал рано, пока не поднялись другие дрессировщики со своими подопечными. Как всегда, Вторник тут же вскочил и отправился с наставником во двор. Там он наблюдал, как Том спускает воду в бассейне, чтобы глубина была всего в несколько сантиметров. В бетонном тюремном дворе уже было жарко, так что Вторник подчинился без раздумий. Когда Том велел: «Запрыгивай», — пес шагнул в воду.
— Вылезай.
Вторник послушался.
— Запрыгивай.
Пес умчался к дальнему краю бассейна.
— Вернись, Вторник, — засмеялся Том.
Вторник послушался. Задачей наставника было раскрепостить ученика, дать ему побыть собакой, не думая 0 работе, но Вторник смотрел на Тома с таким энтузиазмом, что дрессировщик скомандовал:
— Сидеть.
Ретривер сел. А потом улыбнулся широкой собачьеГ улыбкой — язык вывален, губы загибаются чуть не д самых глаз.
— Лежать.
Вторник распластался в воде.
— Справа.
Вторник подпрыгнул и скачками подбежал к краю. Том расхохотался.
— Ах ты хитрюга! — Том подтащил шланг к бассейну. — Хочешь, чтобы я еще налил?
Вторник целеустремленно направился к шлангу.
— Стоять.
Вторник послушался.
— Справа, — приказал Том, когда воды уже было сантиметров тридцать. Вторник замер справа от наставника, глядя строго вперед, плечо у ноги дрессировщика — ровно так, как положено.
— Пойдем.
