– Мы? – Бальба с удивлением взглянул на друга. – Последние полчаса ты не отзывался, только что-то бормотал и напевал. Я уже подумал, ты гребёшь во сне!
Матрос окончательно вернулся на лодку и огляделся. Октавиан крепко спал, а Бальба держал весло одним пальцем и особо не усердствовал.
– Что-то ты ленишься, – пожурил он его. – Греби-ка по-нашему, не сачкуй!
Извозчик доставил Ногуса на тихую улочку с двумя рядами высоких стройных кипарисов. Сквозь покосившуюся ограду и зелень сада виднелся дом Тристана, камердинера Королевы-Соловья.
Представляя старого слугу, маг невольно подумал о профессоре. Он снова попытался вспомнить момент их расставания, но, как и предыдущий раз, наткнулся на глухой чёрный занавес. Что-то шевельнулось под его тяжёлым пологом – слабое чувство вины или досада – но, напомнив о себе, сразу исчезло.
«А славно, что есть такие чудаки, как Пуп, – подумал он, разглядывая трещины на обветшалом фасаде дома. – На них ездишь, они молчат, их надуваешь, а им самим перед тобой стыдно. Неужели им известно что-то, что неведомо всем нормальным людям?»
Дверь открыл седой старик с суровым, обветренным лицом шкипера.
– Господин Тристан? – Ногус снял цилиндр. – Мне сказали, вы служили камердинером при бывшей королеве.
– Не при бывшей, – старик постарался не горбиться. – Просто, при королеве.
Маг настороженно посмотрел в сторону дороги:
– Я слышал, у вашей новой госпожи та же привычка, что была у председателя – переодеваться и разгуливать по городу инкогнито?
– Медина не моя госпожа, – Тристан пропустил посетителя в дом. – Я лишь пытаюсь вложить хоть один огонёк в мешок, что она несёт за плечами.
– Мешок? – Ногус быстро оглядел спартанскую обстановку жилища. – Какой ещё мешок?
– Который каждому когда-то придётся развязать, – Тристан сел, опираясь на трость. – Вы пришли из-за опекунши? – указал тростью на табурет.
– Нет-нет, – маг торопливо сел. – Вы знали принцессу с самого рождения?
Бывший придворный взглянул внимательнее, кивнул.
– И что вы можете о ней сказать?
Тристан ещё несколько мгновений изучал лицо гостя.
– Унция была обычным ребёнком, – начал размеренно, – разве что читать научилась раньше своих невидимых сверстников.
– А почему невидимых?
– Унция была единственным ребёнком во дворце, – старик потянулся, взял со стола лист бумаги. – Наблюдать за играми детей рыбаков и ловцов жемчуга ей мешали стены крепости.
– Выходит, у неё совсем не было друзей?
– Наоборот, – он положил лист на колени. – Её друзьями было всё, что она видела и к чему прикасалась.
– А ещё каких-нибудь странностей вы за ней не замечали?
– Странностей? Дети все немного странные. Для нас, взрослых.
– Да, да, – маг встал и отошёл к окну. – Но все те её чудеса, – отодвинул штору, оглядывая улицу и дворик. – У меня не было возможности убедиться лично.
– Вы хотите знать, правда ли, что о ней писали и говорили?
– Именно так.
– Чистая правда, – Тристан с лёгкой улыбкой наблюдал за предосторожностями гостя. – Свидетелями «волшебного полёта» были все, кто находились на площади. То, что она осталась невредимой, засвидетельствовали трое наиболее уважаемых европейских учёных.
– А «волшебная улыбка»? – Ногус вернулся на место.
– О, тут ещё больше свидетелей.
– А вы сами когда последний раз её видели?
– Кого, принцессу или её улыбку?
– Улыбку.
– Незадолго до того, как вы первый раз прилетели, – старик пристально смотрел на собеседника. – Только кланялся ей по собственному желанию.
– А потом?
– Потом на трон посадили куклу.
– А принцесса?
– Её перевели в башню с арестованной библиотекой.
– А улыбку?
– Улыбку она взяла с собой, – Тристан сложил край листа. – Для музея та оказалась слишком живой.
– И больше она её никому не демонстрировала?
– Только одному человеку.
– И кто он?
– Этого я вам сообщить не могу, – он сложил листок с другого края.
– Но для чего она это сделала?
– Чтобы стало светлее.
– В башне?
Старый слуга невесело усмехнулся и ничего не ответил.
– Ну а что было дальше?
– Вход замуровали, оставив небольшое отверстие для еды и воды.
– А принцесса? – Ногус смотрел, как его собеседник делает из бумаги фигурку птицы. – Я слышал, она исчезла!
– Почему бы нет…
– Но это невозможно! – маг нахмурился. – Ещё никому в мире не удавалось повторить мой трюк!
– Знаете, когда председатель Карафа решил продать Унцию одному состоятельному господину, то тоже думал, что главный фокусник – он сам.
– Продать? – Ногус вскочил с места.
– Да, обменять на слиток, равный весу девочки.
– И что же?
– А то, что он перепутал, что продаёт и кому.
– Перепутал? – маг согнулся в вопросительный знак.
– Вы знаете, что было дальше.
Иеронимус хлопнул в ладоши и принялся ходить взад-вперёд по комнате.
– Замечательно, – остановился, потирая руки. – Значит, принцесса на месте?
– Этого я утверждать не могу, – Тристан продолжил свои манипуляции.
– Так всё-таки вам известно, в башне она или нет?
