Говорили, что Уорхол аполитичен, или нейтрален, или даже склоняется к правым. Сидни Люмет[619] повсюду рассказывал, что Уорхол – расист. Почему? Исключительно потому, что в то время его любимым фильмом был
Когда 20 января 1981 года в Вашингтоне, в Капитолии, Уорхол присутствовал на инаугурации нового президента, который произносил речь в момент освобождения американских заложников в Иране, он всем своим видом не скрывал, что на него произвели сильное впечатление произнесенная речь и эмоциональный градус окружающей атмосферы. При этом Энди все равно очень быстро стряхнул с себя это настроение, выдав один из своих знаменитых афоризмов-острот, а придумывать их он был мастер: «Все поднялись со своих мест, и я почувствовал себя республиканцем. Но едва речь закончилась и я окинул взглядом лица всех республиканцев, то снова с большим удовольствием стал демократом, потому что разница действительно есть».
Однажды Уорхол открыто встал на сторону одного человека. Им был Макговерн, сенатор Северной Дакоты, который соперничал с Никсоном на президентских выборах 1972 года. Никсон разозлился, а его администрация пустилась на угрозы. Уорхолом заинтересовалась налоговая служба, и до самой смерти за ним будет вестись фискальный надзор.
Возможно, чтобы проще было отвечать на вопросы чиновников, а также чтобы самому иметь под рукой памятку, но именно в это время Уорхол начинал каждый день, с 9 утра, по одному часу диктовать Пэт Хэкетт свой «Дневник». Здесь все будет запротоколировано: все мерзости, все встречи, работа, выходы неважно куда, все хорошее и плохое, что произошло накануне, а кроме этого – все расходы, включая плату за каждую поездку в такси и даже гамбургер, проглоченный на улице, на ходу.
На публике Уорхол всегда вел себя подчеркнуто невозмутимо, в «Дневнике» же высказывал одновременно меланхолично (из-за частых повторов) и эмоционально (из-за придирчивого упоминания мельчайших деталей) не стесняясь и не прячась под масками, именно то, что он думал на самом деле.
На его промакговерновской афише был изображен… Никсон на оранжевом фоне с желтыми губами и зеленым цветом лица. Что может быть страшнее?! И все-таки под портретом он посчитал нужным написать: «Голосуйте за Макговерна», чтобы его правильно поняли. Эта идея не отличалась новизной: Бен Шан, которого Уорхол высоко ценил, уже пользовался таким приемом в 1964 году, когда нарисовал плакат с портретом Голватера Голдуотера[621], призывая голосовать за Линдона Джонсона. Но воздействие на публику плаката Бена Шана было ничтожным по сравнению с «шедевром» Уорхола. Энди не делал ставку только на контраст, как Бен Шан, он рассчитывал, что у людей сработает рефлекс «отталкивания». С другой стороны, он изобразил Никсона только по той причине, что он наиболее известен из двух кандидатов, а значит, больше привлекает к себе внимание.
Если он начал интересоваться Мао Цзэдуном в 1971–1972 годах, так это ровным счетом потому, что его портрет, отпечатанный в миллионах экземпляров, висел в каждом доме, на каждом перекрестке, в фойе каждого официального учреждения в Китае и был одним из самых известных в мире. Изображение китайского вождя было иконой для многих.
С Мао Уорхол словно вернул себе времена Мэрилин: он снова начал рисовать, и с успехом. Его портрет, нарисованный размашистыми мазками чуть ли не дворницкой метлой, обмокнутой в ведро с краской, может показаться кому-то угрожающим, кому-то элегическим, кому-то пародийным, а кому-то – всем одновременно. Для Уорхола Мао, так же как и Мэрилин, – всего лишь продукт массового потребления.
Успех портретов Мао был стремительным. С этого момента отсчитывается период триумфального возвращения Уорхола к рисованию. Об этом периоде говорили как о периоде светских портретов. Интерес довольно спорный. В довершение считали, что Уорхол топтался на одном месте.
