Уорхол полностью

Она одолжила денег у деревенского пастора и, проделав путь сначала на подводе, затем пешком, далее на корабле, добралась, наконец, до мужа и своего зятя. Несмотря на то что они оба уже в достаточной степени американизировались, между собой они продолжали говорить на родном диалекте – вырождающейся форме русинского языка. Именно этот язык, а вовсе не чешский, слышал Энди Уорхол в своем доме. Когда в июле 1986 года Уорхол встретился на Madison Square Garden со знаменитой чешской манекенщицей Паулиной[144] и ее матерью, он задумался: «Мне кажется, что я не настоящий чех, потому что я лишь треть понял из того, о чем говорили между собой эти дамы».

Впрочем, Андрей и его брат изъяснялись и по-английски, не слишком хорошо, но вполне достаточно, чтобы быть понятыми, а Джулия так никогда не сумела его выучить и до конца своей жизни пользовалась смешением разных языков, которое, конечно, добавляло живописности ее образу, но вместе с тем изолировало ее от окружающего мира. В самом деле Джулия, всегда отличающаяся простым и доброжелательным обращением с людьми, любившая поболтать, испытывала огромные трудности с общением. Вечерами она плакала, жаловалась и молилась, снова и снова перебирая в памяти все свои несчастья, бесконечно сетуя на свою бедность, на пережитые болезни и смерти. Воспоминания о всех выпавших ей на долю горестях не оставляли ее до конца жизни. Кроме того, каждый день она писала письма своим сестрам, оставшимся в Микове. Поистине она никогда не разрывала связи со своей деревней. Она жила в своем мире, почти не замечала, насколько Америка изменилась в 1920-е годы.

Еще как изменилась! «Business as usual»[145] – таков был в 1920 году лозунг партии республиканцев, пришедшей к власти на исходе Первой мировой войны и правящей до кризиса 1929 года. Девять лет благополучной жизни, возможно, обманчиво благополучной, но как раз в этот период повсеместно проводят электричество, широкое распространение получают автомобили, что сильно меняет образ жизни американцев, которые все чаще уезжают жить в пригороды, где воздух чист и свеж, оставляя центры городов чернокожим и беднякам, а те тоже пользуются благами электрификации своего быта и производства. Это было время процветания. Американские «сумасшедшие годы».

На время забыты жесткие принципы пуританизма, пришло время удовольствий, молодости на фоне гангстеризма. То была эпоха speakeasy[146] и bootleggers[147]. Пришло время дельцов и махинаций! Американцы, составлявшие средний класс, поняли, что если покупать на бирже акции, а затем через несколько недель их продавать, то можно без особых хлопот получить ощутимую денежную прибыль.

Кроме того, война изменила положение Соединенных Штатов в расстановке международных финансовых сил. Из положения должника они переместились в стан кредиторов. В самом деле, союзники, воевавшие против Германии, имели долговые обязательства, расчет по которым они обязались выполнить по мере того, как «Германия заплатит». Эту фразу повторяли на все лады. Поэтому Германии ничего не оставалось делать, как обратиться за кредитами к своим бывшим врагам, в частности к США. Поступление денежных средств началось, что привело к тому, что Америка постепенно стала оказывать влияние на внутренние дела Европы и дала возможность Германии восстановить свои силы. В начале XX века США выдвинулись в первый ряд могущественных мировых держав.

Питтсбург с шестисоттысячным населением, в котором обосновались Андрей и Джулия, был городом с высокоразвитой промышленностью, шестой по значимости в США. Здесь добывали железо и уголь. Прекрасно? Нет, но повсюду кипела жизнь, даже чересчур. Город переполняла ярость и шумное неистовство двенадцати тысяч рабочих, они ежедневно, в одно и то же время закончив тяжелый труд на шахтах, заводах, морских портах, вваливались в бары, напивались, дрались, делили между собой шлюх. Проституток был легион, коррупция процветала повсюду. Смертность была очень высокой, рэкет – обычным явлением. Так текла городская жизнь в заводском дыму и плотном смоге угольной пыли. Вероятность отравиться ядовитыми выбросами в атмосферу была настолько велика, что нередко можно было встретить женщин, идущих за покупками в противогазах! Что касается пожаров, то они случались сплошь и рядом: большинство домов были деревянными.

Впечатляющим контрастом смотрелись богатые семьи – кланы Карнеги, Хайнц, Фрик, Меллон, возбуждавшие интерес Уорхола в разные годы жизни. Они жили в безумной роскоши, возводя замки из пятидесяти комнат и такого же количества ванных и туалетных комнат, закупая в Европе по баснословным ценам обстановку и отделочные материалы. Также из Европы, куда они съезжались на «каникулы» в самое комфортное время года, привозили множество произведений искусства и жен-аристократок.