Уорхол полностью

Здесь опять свидетельства очевидцев событий расходятся. Вальтер Хоппс[322] рассказывал, что первое посещение мастерской Уорхола в компании Ирвинга Блума состоялось благодаря Герберту, «молодому, проницательному арт-дилеру», который посоветовал связаться с Энди через владельца ресторана Serendipity.

Уорхол работал, по его воспоминаниям, у себя дома, на Лексингтон-авеню, в комнате, которая выглядела скорее, как помещение для кружка по интересам или частный клуб, чем мастерская художника. Они прошли через комнаты, загроможденные разными предметами, через длинный коридор, пока не оказались в просторном, обшитом панелями зале. «То было ошеломляющее зрелище, – говорил он. – Комната была абсолютно пустой, если не считать океана журналов и иллюстрированных обозрений, которые покрывали пол таким слоем, что в них тонули ноги (…). Фанатичное накопление самых разных журналов, но одной направленности: зрелища и развлечения. В комнате сесть было решительно не на что, разве только соорудить из этих изданий пирамиду и взгромоздиться на нее». Его поразила, помимо бледной, как у лунатика, кожи, странная особенность Уорхола говорить с пулеметной скоростью, едва кто-нибудь к нему приближался. Эта говорливость, очевидно, была одной из защитных реакций художника. К огромному удивлению Блума и Хоппса, Уорхол буквально засыпал их вопросами, причем ответов он и не ждал. Вопросы лились беспрерывно. Что делается в Лос-Анджелесе? Как у них там идут дела? Знакомы ли они с Раушенбергом? Знают ли Джаспера Джонса? Что они думают о них? А Голливуд? Какое направление в искусстве сейчас в моде? И так далее.

Хоппс и Блум, сбитые с толку, слушали и усмехались, отвечали через раз, пока, наконец, улучив момент, не спросили Уорхола, может ли он им что-нибудь показать из своих работ. Уорхол, как обычно, заставил себя поуговаривать, после чего принес комиксы «Дик Трейси» и «Супермен». Хоппс, рассказывая о том посещении, утверждал, что они «выдавили» из себя одобрение, но Уорхол сам говорил о гробовом молчании, которым были встречены его рисунки. Разумеется, они обменялись адресами и номерами телефонов, но Энди был встревожен и расстроен. В самом начале карьеры ему не везло с арт-дилерами.

Но вот что странно, несмотря на эту, закончившуюся ничем, первую встречу, спустя недолгое время, в мае, Ирвинг Блум возвратился и попросил Уорхола снова показать ему комиксы. Тот отказывался: ох, нет, он этим больше не занимается, так как Лихтенштейн рисует то же самое, только еще лучше, а он сейчас делает вот это… и показал ему «Банки с супом Campbell’s», нарисованные в фас, на белом фоне, объяснив, что решил сделать серию таких изображений в количестве тридцати двух экземпляров.

Блум немедленно предложил ему выставку в июле. Уорхол колебался: он знал, что в Нью-Йорке июль – самое неудачное время для выставок, но Блум уверял, что в Лос-Анджелесе все по-другому. Он настаивал, и Уорхол сдался: все равно у него не было ни галереи, ни предложений на ближайшее будущее. Сойдет и июль…

Итак, 9 июля состоялась первая настоящая выставка Энди Уорхола, художника «поп». Ирвинг Блум разместил все тридцать два рисунка банок супа Campbell’s на одной линии, по периметру всей галереи, указав цену: по сто долларов за рисунок. Он продал шесть рисунков, один из которых купил актер Деннис Хоппер[323], остальные купил сам, а через несколько месяцев выкупил и те шесть проданных, к большому удовольствию Уорхола, который внушил Блуму свою идею рассматривать эти тридцать два рисунка как единую неделимую серию.

В чем же заключалась для того времени оригинальность банок супа Campbell’s? Во-первых, важен не сам суп, который так и остается невидим глазу зрителя, а банка. Внешнее, получается, важнее внутреннего, то есть – содержания. Это был новый художественный подход, исключавший всякие декоративные эффекты. Перед нами просто банка, нарисованная сухо, бесстрастно, объективно, без малейшего намека на личные эмоции. Ничего другого здесь и не имеется в виду. Представленная серия скупых, однообразных рисунков, скучная для восприятия, стала предвестницей композиций в технике «сетчатого шаблона», с бесконечными повторами продукции массового потребления, которую любой американец может увидеть в любом супермаркете Лос-Анджелеса или Нью-Йорка.

Посетители выставки были обескуражены. Художники пожимали плечами и смеялись. Пресса пошла в атаку, грубо и напористо. Критика вопрошала, что же общего с искусством имеет эта репродукция обычной банки супа, вещи настолько повседневной, что ее можно купить за несколько центов в самой захудалой лавочке?! Где же здесь эстетическая трансформация, смысл искусства в этих абсолютно обезличенных изображениях, застывших образах, придуманных даже не самим художником?! Конечно, вспомнили его прошлое рекламного художника, чтобы еще больше вызвать в публике сомнения относительно его состоятельности как художника и дать еще один повод для насмешек.