«Личные задачи» и дела с Джо Розенфилдом тянули ее мужа в противоположном от Калифорнии направлении — к Вашингтону, в самую гущу предвыборной борьбы. Баффеты организовали обед в Омахе для сенатора Джорджа Макговерна, кандидата в президенты от Демократической партии на выборах 1972 года. Уоррен давал деньги бывшему конгрессмену Алларду Ловенстайну, «гаммельнскому крысолову» либералов, который напоминал Джина Маккарти своим призывом к молодежи на борьбу за гражданские права. Он также поддерживал сенатора от Калифорнии Джона Тан-ни, похожего на Кеннеди сына боксера-тяжеловеса Джина Танни1. Его политическая карьера легла в основу фильма «Кандидат» о харизматичном политическом деятеле, который «слишком молод, слишком красив, слишком либерален, слишком идеален», чтобы победить, поэтому может позволить себе воздействовать на истеблишмент. Он был именно таким политиком, который нравился Баффету, — с невероятной харизмой голливудской звезды, присутствие которого разжигало эмоции избирателей. Но при этом он хотел, чтобы его кандидат выиграл.
У Баффета была идея, которая, как он полагал, может оказаться полезной в политической среде, — так называемый «коэффициент дискомфорта»: рост инфляции плюс уровень безработицы. Он рассказал об этом Гарольду Хьюзу из Айовы, с которым его познакомил Розенфилд2. «Хьюз был водителем грузовика и алкоголиком. Этот крупный мужчина с громким голосом слыл одним из самых ярких ораторов за последние десятилетия. Он был похож на Джонни Кэша** и имел такой же голос. Он появился из ниоткуда на своем грузовике и вдруг стал губернатором Айовы, а также видным политическим деятелем в демократической партии. Джо дружил с ним, и со временем Хьюз стал довольно крупной фигурой в Сенате. Поэтому мы помогали ему и давали небольшие суммы денег на продвижение к президентству. Антивоенная деятельность была для него одним из основных дел в жизни. Он выступал против войны во Вьетнаме и делал это крайне убедительно».
Хьюз был истинным христианином и бывшим алкоголиком, которого выгнали из колледжа. Его называли «популист из Айовы». Он мог запросто пропустить запланированную встречу, чтобы помочь кому-то решить проблемы с алкоголем. Несколько раз он спасал своих коллег от самоубийства и однажды, к его глубокому сожалению, не успел. Благодаря личному магнетизму его считали и «темной лошадкой», и восходящей звездой, кандидатом, который привлечет и молодежь, и рабочих, и мятежных либералов, которые голосовали за Маккарти. Иными словами, он был большой надеждой популистов и выгодно выделялся на фоне других скучных кандидатов. В то время ни один другой кандидат от Демократической партии не имел столь значительной поддержки. Лидер предвыборной гонки Макговерн получил, по данным национального опроса, лишь пять процентов поддержки3.
Весной 1971 года Хьюз вызвал «шестерых своих самых близких советников и помощников», включая Баффета и Джо Розенфилда, и попросил их привести все возможные аргументы за и против выдвижения его кандидатуры на пост президента4. В конце мая 1971 года в одном из отелей Вашингтона состоялась встреча, на которой они решили сыграть по-крупному. И хотя все уже было решено, нужно было собраться, организоваться и сплотить войска.
«Примерно за месяц до этой встречи Хьюз был на программе Meet the Press. В самом конце шоу Ларри Спивак сказал: “Сенатор, ходят слухи о вашем увлечении экстрасенсорикой и оккультизмом. Что вы можете об этом сказать?” Хьюз начал отвечать, но в этот момент программа завершилась5.
Поэтому, когда вашингтонская встреча уже подходила к концу, я сказал: “Сенатор, я смотрел эту передачу с неделю назад. Если вас когда-нибудь еще спросят о чем-то подобном, прежде всего вам следует отметить, что между экстрасенсорикой и оккультизмом существует огромная разница. Не позволяйте ведущему путать эти два понятия, потому что полгода спустя он может выставить вас в невыгодном свете, вспомнив, что вы говорили об оккультизме, когда на самом деле вы говорили об экстрасенсорике”.
И тут Хьюза прорвало. Он сказал: “Десять лет назад я проснулся в ванне в одном чудесном отеле. Я не знал, где я. Не знал, где моя семья. Не знал, как очутился там. Я никому не был нужен. И вот в тот момент я осознал кое-что, и это заполнило пустоту в моей груди”.
Затем он сказал: “У меня были прозрения. Я верю в предвидение. Моя дочь увидела пятнышки на шерстке котят еще до того, как они родились, и описала их. И они родились именно с такими пятнышками. А кто-то может увидеть пожар, который случится в будущем”.
Я спросил: “А теперь, сенатор, представим, что я Ларри Спивак и задаю вам следующий вопрос. Если ваша дочь расскажет о своем видении, будто Советский Союз собирается выпустить баллистические ракеты по Соединенным Штатам, вы нанесете превентивный удар по Советскому Союзу?”
Он ответил: “Я серьезно над этим подумаю”.
Я сказал: “Представим, что я все еще Ларри Спивак, а вы сидите за тем столом, перед вами стакан воды, и я спрашиваю: “Как вы думаете, кто-то может передвинуть этот стакан по столу силой мысли?”
