– Шучу! Я вообще не знаю, кто там жил прежде, можешь спать спокойно. Просто хотел тебя развеселить и еще раз увидеть твою улыбку. Не люблю, когда люди рядом со мной грустят. – Хейден подмигнул и завел двигатель.
На этих словах я перестала смеяться, но улыбка не сходила с лица. Мама часто веселила меня и говорила, что у меня красивая улыбка: «Улыбнись, Валери, хочу увидеть эти ямочки на щечках». Я задумалась: давно я так искренне не смеялась. Не знаю, что смутило меня, комплимент Хейдена или то, что я почти разучилась радоваться.
– Спасибо за все, – поблагодарила я парня.
– Не за что, Валери, – кивнул Хейден.
«Порше» умчался прочь, а я продолжала стоять под впечатлением. Похоже, не зря вышла прогуляться сегодня. Познакомилась с жителем Уотервилля Хейденом Картером. И пусть он чуть было не сбил меня, но первое впечатление нисколько не испортил. Надеюсь, все жители этого города такие же забавные и радушные, как Хейден. Тогда я точно тут хорошо заживу.
Я бодрым шагом дошла до крыльца своего нового дома и впервые за долгое время начала радоваться жизни. Почувствовала, как грустная и депрессивная часть меня отступает и вновь возвращается прежняя веселая Валери. Я ступила на белую полосу своей жизни под названием «Уотервилль».
– А вот и твоя новая школа! – воскликнула Джулс, когда мы подошли к большому зданию.
– Вижу.
Я смотрела в противоположную сторону, стараясь не обращать внимания на здание, в котором буду учиться еще год. Не разделяю это напыщенное веселье. Тетя мечтает скорее высадить меня из машины и умчаться на работу, где ее ждут новые добрые коллеги. В школе мне не нравилось и от мест скопления неконтролируемых подростков хотелось держаться подальше. Они все грубые, оценивают людей по одежке, вешают ярлыки, а еще жуткие лицемеры. Лучше бы работать в коллективе, где все взрослые и воспитанные люди.
– Радуйся, наслаждайся жизнью! – Тетя начала тормошить меня.
– А вдруг я никому не понравлюсь? И все будет точно так же, как в моей прежней школе? Ты бы радовалась на моем месте, будь ты новенькой? – бурчала я, вжимаясь всем телом в кресло.
Я начинала психовать, волосы лезли в лицо (
– Понравишься, главное, улыбайся, будь милой и приветливой. Никто тебя здесь не знает.
Тетя спешила на работу и не знала, как заставить меня выйти из машины. С утра настроение у меня вроде бы заладилось, но потом я начала переживать. По дороге в школу одолевали сомнения и страхи. Зря позавтракала, кажется, меня начало мутить. Я так распереживалась, что готова была выскочить из машины, убежать обратно домой и спрятаться в своей комнате. Никогда не думала, что я такая трусиха.
– Тебе легко говорить, ты на работе не сталкиваешься с такими… – начала я и с презрением посмотрела на здание школы.
– Легко говорить? Валери, все эти идиоты не взрослеют с годами. Я работаю и знаю, о чем говорю! Редко везет с коллективом, обязательно найдутся уроды, которые будут отравлять тебе жизнь, но мы должны быть сильнее и не позволять сломить себя, – выдала Джулс свою эпическую речь, жаль Спилберга не было рядом, такой кадр потерял.
– Так это никогда не закончится? – обернулась я.
– Нет, – отрицательно покачала головой женщина.
– И стервы не поумнеют, а неудачники навсегда останутся неудачниками? Я думала, школа – это ад, а дальше будет лучше. – Я была в полном шоке.
– Размечталась! Взрослая самостоятельная жизнь – вот это ад.
– Чумазадая жизнь! – ворчала я.
– Ты поменьше выражайся, что за слово такое «чумазадая»?
– Это значит, что все очень сложно, – объяснила я.
Значит, мы с Джулс в одной тарелке: я новенькая в школе, она – на работе. Теперь я начала переживать, как бы мою тетю никто на новой работе не обидел. Надеюсь, ей повезет с коллективом. Джулс в один миг испортила мне представление о взрослой жизни и подкинула пищу для размышлений. Зачем она сказала это? Лучше бы я и дальше оставалась в неведении и жила в надежде, что трудно только в школе. Хотя, нет, лучше принять действительность такой, какая она есть.
– Хотела бы я быть дерзкой наглой девушкой, которой все равно, что о ней подумают… – тяжело выдохнула я.
– Заканчивай брать пример с дерзких девчонок из своих сериалов, они ненастоящие.
Тетя чуть смягчила тон и даже улыбнулась.
– Все равно такой не стану, я не красотка, у меня много комплексов, – еле слышно добавила я.
– Страшненьких на крутых тачках домой не подвозят и не делают им комплименты, – перебила Джулс.
– Это была вежливость.
Я оживилась. Не думала, что она о Хейдене заговорит. Я уже пожалела, что рассказала о том случае с «порше» и Картером. Она говорила о нем несколько дней и все уговаривала вновь пойти слоняться по улицам в надежде еще раз встретить его.
– Если бы со мной кто-нибудь был так вежлив, я бы уже вышла замуж, – подколола меня тетя.
