Как же я рада, что все раскрылось и мне больше не приходится притворяться той девчонкой, чью личность я присвоила себе в клинике. Медицинскому персоналу было плевать, они вообще ничего не замечают, вот умерла одна девчонка, вот еще одна. Привезли одну по имени Валери, которая пыталась убить себя, увезли ее в морг, но уже с моей историей болезни. Да кто будет интересоваться, мы ведь в клинике для душевнобольных! А Джулс даже не моя родная тетя, она медсестра из той клиники. Конечно, она знает лишь историю Валери, но не мою. Она стала моим опекуном, и я зову ее тетей.
– Как ты обо всем узнала? – прошептал Хейден.
– У меня был очень болтливый сосед в клинике, как раз через стенку. Мы часто разговаривали, я представилась ему как Валери, а его звали Риком. Его так пичкали лекарствами, что он, наверное, думал, что я – всего лишь голос в его голове, ведь мы даже не виделись. Рик мне все рассказал, а когда мы встретились в Уотервилле, даже не узнал мой голос. Забавно, правда? – спросила я, вспоминая те страшные дни.
Мне через многое пришлось пройти, чтобы оказаться здесь. Я жаждала мести. Теперь все закончено, виновники той аварии понесли заслуженное наказание.
– Мария. Меня зовут Мария, – проговорила я.
– Так ты все это время играла со мной? – спросил Хейден.
– Играла? Что ты! Нет! Я даже не собиралась тебя убивать, – рассмеялась я.
– Играла с моим чувствами… – все твердил парень.
– Я полюбила тебя. И… это не входило в мои планы, – занервничала я. – Я убивала твоих друзей, но ты знаешь, они это заслужили. Я планировала убить только Карен и Рика, но когда узнала правду о Рейчел… Какая же она дрянь! Вот она-то точно играла с твоими чувствами, но я ее проучила. Она тебя обидела, Хейден, а я ее наказала. И Марка тоже.
Я коснулась щеки парня, отчего он вздрогнул.
– Ты не собиралась меня убивать… а потом? – спросил Хейден.
– Ох… Когда поняла, что ты любишь меня… Милый Хейден, с моей помощью твои чувства будут жить вечно. Ты больше никого не полюбишь, кроме меня. Я не раз видела, как люди сначала клялись в любви, а потом расставались. Не полюби мы друг друга, ты бы остался жив. Твое признание вышло прекрасным, – прошептала я в его губы, прежде чем поцеловать.
– Когда ты это поняла? – тихо спросил он, не отстраняясь от меня.
– Дурачок, это Валери не учила французский, а я-то учила, – улыбнулась я и еще раз поцеловала его.
Хейден не сопротивлялся, отвечая на поцелуй. Я застала его врасплох, поведав правду. Слишком много на него свалилось, но он принял все с достоинством и держался смело. Я не хочу, чтобы мой Хейден лет через пять или десять признавался в любви другой девушке. А как же я? Как же наша красивая история? Ведь я и дальше продолжу быть Валери. Свалю все убийства на Дэвида и Ханну. Хейден навсегда останется моим.
Он любил меня, вот почему не сопротивлялся. Вечный герой, звезда школы и футбола. Отважный, смелый и добрый. Не с теми людьми он дружил и слишком близко подпускал незнакомцев. Я из другого мира, жестокого и мрачного, но рядом с ним и правда изменилась. Теперь я знаю, каково это, любить и быть любимой.
Хейден умер с поцелуем на губах, благородно и не сопротивляясь. Я впервые за последнее время по-настоящему заплакала. Я убила его как можно быстрее, ведь он заслужил легкой смерти, не такой, как все остальные.
Он лежал на моих коленях, я поглаживала его мягкие волосы и прощалась. А когда приехали полицейские, снова примерила образ вечной жертвы Валери и списала все на Россов. Они ненавидели этот город, шантажировали ребят и использовали меня, чтобы в Рождество оказаться ближе к Хейдену и Марку.
– Она не будет отвечать на ваши вопросы! – Но нам нужно многое прояснить! – настаивал шериф. – Нам нужны ваши показания.
Джулс крепко вцепилась в меня. Я понимаю ее желание уберечь меня от лишних проблем, но и шерифа можно понять, он ведь должен выполнять свою работу. Он приехал ко мне в больницу, чтобы выяснить подробности той ужасной ночи. Я не собиралась молчать, но вот как успокоить Джулс, не знала.
Она постарела на несколько лет всего за одну ночь – больно смотреть. Я понимала, что это моих рук дело.
Никогда не думала, что чужой человек может стать настолько родным. Ведь Джулс не обязана возиться со мной, не обязана любить меня. Она всего лишь была моей сиделкой, а стала спасительницей. Я прижала больную руку к груди и подняла голову. Джулс почти вытолкнула шерифа из палаты, но я заговорила.
– Я расскажу, – сказала я и взглянула на седовласого мужчину.
Он заметно обрадовался. Джулс опешила. Я убрала ее руку с моего плеча и села в кресло.
– Нет, – настаивала Джулс.
– Так нужно, Джулс. Подождешь в коридоре? – попросила я.
Не хочу, чтобы она слышала это. События того вечера могут ранить ее, а она и так держится из последних сил. Женщина поджала губы, понимая, что спорить бесполезно, и вышла из палаты.
Шериф стоял напротив, готовый слушать. Я положила руки на колени, не сводя глаз с черного пятнышка на полу.
