— С-слушай, ты вчера поздно пришел. Работу нашел? — попыталась я перевести тему. Отойдя от стола, подошла к сушилке, чтобы взять тарелки. — Может, расскажешь?
— Да, нашел, но временную. Сегодня тоже уйду.
— Но сегодня же суббота? — я повернулась и посмотрела на Андрея. — Разве сегодня тебе тоже надо идти?
— Надо. Мне не нравится ваша с Ритой одежда. К тому же, мы не в том положении, чтобы отдыхать. Да все нормально, не переживай! Я постараюсь сегодня освободиться к семи вечера.
— Но… Ты так и не сказал, что за работа.
— Консультирую кое-кого и сопровождаю — пару иностранцев приехали на местный яхтинг. Нашли время! Еще и ни черта не соображают, приходится все делать за них — сопляки по двадцать три года. Не знаю, как он собираются идти по реке, но арендованное судно им всучили дрянь — вчера осматривали, замерзли как собаки. Топливная система еще ничего, а электрическую надо менять. Представляешь, оказалось, что я хорошо знаю немецкий. Даша, я что, иняз оканчивал?
Яхтинг? Зимой? Людям что, делать нечего?
— Н-нет.
— Странно. Но тогда откуда?
Действительно странно. Но надо что-то сказать и желательно правду.
— Ты жил в Германии какое-то время. Когда… когда мы не были вместе.
— В Германии? Один? — Воронов нешуточно удивился.
— Андрей, мне точно неизвестно с кем.
Не знаю, о чем он подумал, но, кажется о том, что я не хочу говорить о другой женщине, потому что не стал расспрашивать.
— А мои родители? Что с ними? У меня есть братья или сестры?
— Твой отец давно умер — извини, я не знаю подробностей. Но мама жива. Нет, родных нет никого, ты один.
— Почему она не приходит к внукам? Хотя… дай догадаюсь, — сам за меня предположил. — Вы с ней не ладите, да? Я прав?
— Ну… — думай, Дашка, думай! — Она недавно вышла замуж и… знает, что с тобой все хорошо.
Я понятия не имела, какой была дочь Матвея Ивановича, слышала только от босса, что у его дочери был роман с мужчиной на пятнадцать лет ее младше — то ли итальянцем, а то ли греком. А потом и свадьба. По этой причине и с Андреем они общались сложно.
Я подошла к столу и опустила на него тарелки.
— Андрей, д-давай потом об этом поговорим, когда ты все вспомнишь? Я хочу верить, что твоя амнезия временно и скоро пройдет.
— Ладно, решим. Так ты меня простишь, Даш?
Мы снова стояли рядом, но Воронов все равно подступил ближе — по коже тут же пошли чувствительные мурашки. Скользнув рукой на талию, притянул к себе, и это прикосновение так обожгло, что я только каким-то чудом не отпрыгнула.
— Андрей, я не уверена…
Склонив голову, он коснулся губами моего уха и тихо пророкотал в него самым бесстыднейшим образом, да еще и такими бархатными нотками в голосе, что у меня едва колени не подогнулись!
— Обещаю вечером исправиться! И даже загладить свою вину. Дашка, я этого так хочу, ты бы знала! С самого первого дня!
И почему это прозвучало как непристойное, но очень интересное предложение? От которого все фитильки запылали еще ярче!
— К-как загладить? — я подняла на Андрея распахнутый взгляд, а он вдруг погрустнел.
— Даша, — вновь сказал серьезно, — когда ты на меня вот так смотришь, я понимаю, что не только, как глава семьи, полный ноль, но еще и как твой мужчина.
— Ой, извините… Мам, я вам не помешаю?
В кухню вошла Риточка, и я тут же отпрянула от Воронова с бьющимся сердцем, вдруг страшно смутившись его объятий. Наверное, потому, что племяшка была старше и уже многое понимала.
А вот Андрей не растерялся. Как ни в чем ни бывало улыбнулся девочке, приобнял за плечи и, подтянув к своему боку, поцеловал в лоб.
— Привет, моя красавица! Что за глупый вопрос? Конечно, нет. И в кого ты у нас такая вежливая? — удивился. — Ну как там старина Гарри с Темным лордом поживают? Последний еще жив?
— Д-да.
В общем завтракали мы все пунцовые — я, Риточка и Степка. Одна Сонечка трещала без умолку и крутилась возле «папы», пока, в конце концов, не забралась к нему на колени. Я невольно позавидовала дочке. Вот уж кто чувствовал себя в это субботнее утро преотличнейшим образом, и понятия не имея о существовании мук совести.
— Томочка, помоги!
Я позвонила подруге сразу же, как только Андрей оделся и ушел, а я осталась дома одна с детьми. Закрывшись в спальне, села на кровать и обхватила щеки руками.
— Петушок, что случилось? — верная Тамарка тут же насторожилась и приготовилась слушать.
— Я не знаю, что делать. Он хочет близости.
— Кто «он»?
— Мелешко, хоть ты не издевайся! — взмолилась я с досадой. — Воронов, конечно! У меня нет другого мужика в квартире. Да и вообще нигде нет!
— Ясно. А ты что же?
— А я себя не понимаю, но чувствую, что еще немного и мы переспим!
— Ну так и переспи, раз хочется. За чем вопрос-то встал? Я бы уже на второй день рядом с таким красавчиком кошкой выла и ни о чем не жалела. Да тебе сам доктор прописал после твоего воздержания и козла Славки вспомнить, что ты не только мать, но и женщина!
И эта тоже о кошках! Как сговорились!
— Тамарка, ты шутишь?
