В письме не было ни строчки. В теме значилось – «Жене». Первая мелькнувшая мысль – он от волнения не скопировал в письмо сам текст, наверняка писал его в Word и забыл потом вставить. Значит, долго писал, выбирал слова, переживал…
И тут Вера заметила, что к имейлу был прикреплен файл – какая-то таблица. Она открыла ее, и стало ясно: Андрей пока не готов общаться. Он обижен. Это были результаты его анализов от сегодняшнего числа. Целый список. Анализы на ЗППП. Все – отрицательные. Красной линией была обведена аббревиатура RW, ставшая хорошо знакомой Вере за последние двое суток. Это краткое обозначение реакции Вассермана, теста, который уже более ста лет используется для диагностики сифилиса.
– Господи, что происходит? – прошептала Вера, вытирая слезы. – Где, где правда? Чему верить? Как я устала. Нужно срочно прилечь.
И только теперь она сообразила, что приткнуться в родительской квартире совершенно некуда. В дверь позвонили. Андрей? Девчонки вернулись?
Это был отец. Маме стало лучше, и он приехал отпустить Веру с вахты и присмотреть за вещами. Он, наверное, скучал по дому и воспользовался случаем побывать здесь в отсутствие жены. Сам Валентин Георгиевич был человеком немногословным, в свою мать.
Ее звали Галина Ивановна, она была родом из профессорской семьи и всю жизнь преподавала высшую математику в университете, который окончила в юности и в котором познакомилась со своим мужем. Математика оставалась их единственной общей страстью и главным делом, несмотря на рождение сыновей. С детства мальчики были полными противоположностями – и внешне, и по характеру. Как говорила баба Даша, «будто из разных мест лезли». Роман, старший, – крепкий, уверенный в себе, явный лидер, стал военным, Валентин, Верин отец, – субтильный, задумчивый, пошел по стопам родителей.
Лет пятнадцать назад братья лишились отца. Роман как раз уходил из армии и переезжал жить к новой жене в Германию, а Валентин сблизился с матерью, окружил ее заботой, помог с покупкой дачи, где она вдруг ударилась в огородничество. Казалось бы, загородный домик располагал к общению с правнучкой Машей, которая вскоре родилась, но Галина Ивановна предпочитала оставаться со своими мыслями наедине. Она не любила пустых разговоров и всегда начинала скучать при обсуждении любых бытовых дел, с детства привыкнув перепоручать их помощнице по хозяйству.
Вера и отец старались сейчас не смотреть друг другу в глаза и не задавать никаких вопросов. Лучше не лезть в душу, разобраться бы сначала поодиночке.
Машка явно расстроилась, что мать неожиданно вернулась и, буркнув ей что-то невнятно приветственное, закрылась у себя.
Вера прошла в мастерскую. Как это часто бывает при сильном переутомлении, она упустила момент, когда можно было успешно провалиться в сон, и теперь была обречена еще несколько часов балансировать на грани реальности и видений, страдая от невозможности отключиться.
Она открыла шкаф с заказами – некоторые из них были не завершены, остальные надо было только отдать. Вера провела ладонью по костюмам и платьям, и они, поочередно качнувшись на вешалках, пробежали своими фактурами по ее ладони: согревающая колкость шерсти, простодушная шершавость льна, пленительная мягкость бархата, надменная холодность органзы, ускользающая нежность шелка натурального и поскрипывающая упругость искусственного.
Каждый заказ, каждое платье – отдельная история. Сколько клиентов – столько судеб. Меняется жизнь – меняются наряды. Или сначала меняются наряды, а потом – жизнь? Вопрос философский – как про курицу и яйцо. В любом случае, сначала что-то должно измениться в голове женщины, без этого не меняются ни фасоны, ни судьбы.
Веру сильно задела ситуация с Софьей Исааковной, было жаль, что это случилось при девчонках… Беспардонная соседка приходила сюда в любое время и никак не реагировала ни на вежливые отказы, ни на настойчивые увиливания от общения – она беззастенчиво, танком перла к осуществлению своих мелких целей. Неловко вышло, но есть надежда, что теперь станет легче. Может, и в неприятной истории с Андреем так произойдет? Ведь давно было что-то не то. А теперь этот нарыв вскроется, и все станет лучше. Или хуже… Иногда ведь за нарывом следует ампутация…
Вера закрыла шкаф. Пока она не начала шить на женщин, ей не приходило в голову, насколько они все разные.
Первой ее заказчицей была баба Даша. Вера еще училась в школе и искала на ком бы потренироваться, кроме себя. Снимая с бабушки мерки, юная портниха обнаружила, что обхват талии оказался больше обхвата груди. Перемерила несколько раз, думала, ошиблась. Но нет. Пришлось поломать голову над тем, как построить выкройку, потому что она получалась совсем не похожей на типовую, а потом – чтобы посадить рукава в проймы, ведь рука у ее клиентки от плеча к локтю не сужалась, а расширялась.
Фигура у бабушки была шикарная – большая, крепкая, почти круглая, без намека на рыхлость.
«Я явно похожа на нее! – вдруг подумала Вера, испугавшись своих перспектив. – Почему я раньше не замечала?».