Чтобы изгнать из его головы любую мысль о том, что Блэр не была столь совершенна, какой она была прежде, чем покинула Алабаму. Он не знал все то, что она пережила здесь.
Это моя чертова семья заставила пережить ее это. Как он может позаботиться о ней? Она нуждалась во мне.
– Если я отпущу тебя ты будешь преследовать его грузовик, или все же успокоишься? – спросил Грант, ослабив свою хватку.
– Я в порядке, – заверил его я, пожимая плечами освобождаясь из его рук, и подошел к перилам, чтобы схватиться за них и сделать несколько глубоких вдохов.
Боль вернулась с прежний силой. Мне удалось похоронить ее, до него она слабо пульсировала во мне, пока это дерьмо не напомнило обо всем снова. Ту ночь.
Ту, после которой я не оправлюсь, ту, которая отпечаталась во мне навсегда.
– Могу я спросить тебя, что, черт возьми, это было или ты собираешься выбить дерьмо и из меня, тоже? – спросил Грант, отойдя на некоторое расстояние от меня.
Он был моим братом для всех смыслах этого слова.
Наши родители поженились, когда мы были детьми.
Достаточно долго, чтобы укрепить нашу связь. Даже при том, что у моей мамы с тех пор было уже пару браков, Грант все еще оставался моей семьей.
Он знал достаточно, чтобы понимать, что значила для меня Блэр.
– Бывший парень Блэр, – ответил я, не глядя на него.
Грант прочистил горло.
– Так, мм, он приезжает сюда, чтобы позлорадствовать? Или ты просто избил его до крови, потому что он однажды прикосался к ней?
Оба. Ни один. Я покачал головой.
– Нет. Он пришел сюда задавать вопросы о Блэр. О вещах, которые его не касались. Он не должен был спрашивать об этом.
– Ах, я понял. Теперь это имеет смысл. Ну, он заплатил за это. Чувак, вероятно, получил перелом носа с фингалом под глазом.
Я, наконец, поднял голову и посмотрел на Гранта.
– Спасибо, что оттянул меня от него. Я просто потерял контроль.
Грант кивнул, потом открыл дверь.
– Пойдем. Давай вперед, включим игру и выпьем пива.
Могила моей матери была единственным местом, куда я могла пойти, и просто подумаь. У меня не было дома. И я не могла вернуться к Бабуле Ку.
Она была бабушкой Каина. Он, вероятно, ждет меня там. Или, может быть, нет.
Может быть, я оттолкнула его тоже. Сев у подножья могилы моей матери, я подтянула ноги к груди и обхватив их руками.
Я вернулся в Sumit, потому что это было единственное место, куда я могла приехать.
Теперь же, мне нужно было уехать. Я не могла оставаться здесь. Еще раз моя жизнь собиралась принять неожиданный поворот.
Я была тем, кто не был готов к этому. Когда я была маленькой девочкой, моя мама брала нас в воскресную школу в местной Баптистской церкви.
Я вспомнила священное писание, которое нам читали из Библии, о Боге, не дающем нам больше того, что мы можем перенести.
Я начинала задаваться вопросом, было ли это только для тех людей, которые ходили в церковь и каждое воскресенье молились, прежде, чем ложились спать.
Потому что судьба не переставала наносить мне удары.
Жалость к себе не помогала.
Я не могла испытывать ее к себе. Я должна была переосмыслить слишком многое. Мое пребывание у Бабули Ку и желание Каина помочь мне с повседневной жизнью, было только временной отсрочкой.
Я знала, когда я переехала в ее спальню для гостей, что не смогу остаться здесь надолго. Было слишком много в нашей истории между Каином и мной. Историй, которые я не собиралась повторять.
Время, чтобы уехать – пришло, но я все еще не знала о том, куда я собиралась уехать, и что делать, как и три недели назад.
– Мне жаль, что ты не здесь, мама. Я не знаю, что делать, и у меня нет никого, чтобы спросить, – шептала я, когда сидела на тихом кладбище.
Я хотела верить, что она могла меня услышать.
Мне не нравилась идея того, что она была в земле, но после того, как моя сестра-близнец, Валерия, умерла, я сидела здесь с моей мамой, и мы разговаривали с Валерией.
Мама говорила, что ее дух наблюдает за нами, и она могла слышать нас. Я так хотела верить в это, сейчас.
– Это – просто я. Я скучаю по вам. Я не хочу быть одной…, но это так. И я боюсь.
Единственным звуком был ветер, шелестящий листьями на деревьях.
– Ты когда-то сказала, что если мне будет очень тяжело, то я должна слушать свое сердце. Я слушаю Мама, но я так запуталась. Возможно ты смогла бы мне помочь, возможно указать правильное направление?
Я положила подбородок на колени и закрыл глаза, не желая плакать.
– Помнишь, когда ты сказала, что я должна сказать Каину, что именно я чувствую. То, что я не буду чувствовать себя лучше, пока держу это в себе. Ну, сегодня я сделал это. Даже если он простит меня, то все одно уже не будет по-старому. Я не могу продолжать полагаться на него, так или иначе. Пора самостоятельно это понять. Я просто не знаю как.
Я чувствовала себя лучше, просто спрашивая ее. Зная,что я не получу ответ, но это не имело значения.
Дверь машины захлопнулась, нарушив тишину, я опустила руки и посмотрела на стоянку, чтобы увидеть слишком дорогой автомобиль для этого маленького города.