- Не такая уж я и злая! – все-таки возмущаюсь я, Северус грустно качает головой. – Я не сдаю тебя ему! Хотя и знаю все. Я верю, что ты одумаешься и отвернешься от старого хитреца…
- Вот потому я даже не хочу на тебя смотреть. Ты делаешь это не ради меня. Не тыкай мне этим. Ты все это ради себя же и делаешь! Ты думаешь только о себе, своем могуществе и власти. И не можешь оставить меня в покое, потому что не получаешь того, чего хочешь от меня ты… И хотел бы я знать, что заставляет твой дар и твою суть так долго спать… - еще какое-то время таких пререканий и Северус уходит, потому что уже, скорее всего, вернулся прочимый мне в женихи отцом-Лордом Долохов. Но уже перед самым его выходом я останавливаю его отчаянным, полным боли и надежды криком… Его не слышно за стенами комнаты, но в ней самой он слышен хорошо.
- Я же люблю тебя! – он замирает на пару мгновений, потом оглядывается на меня равнодушными черными как ночь глазами и негромко отвечает то, после чего мрачная я бессильно оседает на пол, и даже реальной мне хотелось заплакать – я представила, что это он сказал бы тут, в нашей реальности, где я любима. В тишине комнаты безжалостно звучат несколько страшных, может быть, роковых для чего-то слов…
- А я тебя – нет, и никогда не любил бы, - за ним закрывается дверь, а я остаюсь наедине с ужасной болью. Он был моим выбором тогда, я не могла бы без него жить. Но тем было больнее – меня не любил выбор. И в том, что разговоры с ним и его слова как-то повлияли на ту, другую меня, я не сомневалась. Не знала я только того, как.
Видение сменилось. Теперь я стояла на каком-то пустыре, в мантии с капюшоном, но без маски. Рядом со мной, усмехаясь, стоял Димитр Матей и за нашими спинами, знала я, было полно Хранителей. Мы о чем-то мило и непринужденно беседовали, я хихикала, Димитр улыбался. Внезапно за моей спиной послышался шелест крыльев пары дюжин птиц и я обернулась. Димитр с усмешкой достал из рукава палочку, я же взяла в руку маховик, как-то по-змеиному сузив глаза.
- Нам пришлось вас еще и ждать, о великие и могучие валькирии, - насмешливо произнес Димитр, взяв меня под руку. – Что, вы снова будете угрожать Кэтти отобрать у нее маховик?
- Нет, - процедила Великая валькирия, приближаясь к нам в компании трех десятков валькирий в белых мантиях с зелеными лентами. В их взглядах на меня явственно читалось презрение и неприязнь. И я, реальная я, их понимала – я презирала себя из другой реальности. Я презирала свою эгоистичность и жестокость, свою злобу. Та я была не валькирией, та я была настоящим чудовищем. И теперь, начиная это осознавать, я все больше хотела в этот раз такой не быть… - К сожалению, вы не дадите нам отобрать маховик у этой маленькой ведьмы. Хотя она и заслуживает этого, прошлый раз показал нам, что это невозможно даже для Ледяной Королевы… Мы пришли забрать другое, то, что мы можем забрать. Точнее сообщить тебе, что у тебя этого больше нет, Реддл.
- Де Морт, - прошипела я, окинув их полным ненависти и презрения взглядом. – Я Де Морт.
- Так вот, - не сводя с меня глаз, отозвалась валькирия. – За все твои нарушения Кодекса Валькирий, за злобу, эгоизм, за то, что ты используешь свои способности во вред и за то, что ты предаешь своих сестер-валькирий, служа Хранителям…
- Мы партнеры, - прошипела я. Одна из валькирий поморщилась, по ее щеке потекла капелька крови из нанесенного то ли мной, то ли Хранителями, пореза…
- Замолчи, гадина, - процедила уже она. Я же, глядя ей в лицо, холодно произнесла «Круцио», вызывая у женщины адскую боль, доставлявшую мне явное наслаждение.
- Реддл, опомнись! – воззвала ко мне другая валькирия, и пытку я прекратила, вновь взглянув на Великую.
- Давай уже быстрее говори, у нас есть дела, - ехидно заметил Димитр.
- Ты лишена одной из своих способностей, той, что так скоро будет тебе необходима и о лишении которой ты пожалеешь. Горько пожалеешь. Ты дорого заплатишь за то, что творишь… - я лишь усмехнулась, трансгрессируя с Димитром и дружками-Хранителями куда-то для очередных бесчинств. Я не приняла эти слова всерьез… Однако однажды мне довелось узнать, чего же меня лишили. Какой именно способности я лишилась тогда…
Видение сменилось вновь. Последняя Битва в Хогвартсе, я не принимала в ней участия, лишь следя за тем, чтобы отцовские слуги выполняли грязную работу, пока отец не вступит в игру лично. Потом находилась рядом с ним, снова бездействуя. Почему-то в душе я в тот момент уже не желала всего того, что происходило. Я просто боялась гнева отца, и лишь потому находилась в школе. Но… На моих глазах погибли Римус и Тонкс, а я просто не могла им ничем помочь – я боялась, я не знала, что делать, растерявшись, и когда на моих глазах погибали люди, пусть там и незнакомые со мной, я не хотела их смерти, но бессильна была помочь. Однако тайной для меня оставалось, что же такое произошло со мной, что заставило меня вдруг так сильно изменить свое отношение к миру. Что из эгоистки, вершащей чужие судьбы, вдруг превратило меня в испуганную и растерянную девушку…