Столовая, мрачная, с задернутыми шторами на окнах, с черными мраморными полами, с мебелью, покрытой черным лаком и черной же кожей, освещаемая лишь свечами, в общем-то, никогда меня не смущала. Несмотря на то, что сама атмосфера тут была пугающей и мрачной, да и в доме долгое время жили алхимики и темные маги, почему-то мне всегда было вполне уютно в фамильном особняке Блаттон. Даже до того, как я в принципе ушла в готы, во время наших с папой редких приездов сюда я не боялась ни мрачной гостиной, ни мрачной столовой, ни не менее мрачного подземелья, где находились алхимическая лаборатория многочисленных предков, небольшая библиотека, книги в которой сплошь были посвящены Темным Искусствам, и еще какие-то помещения, всегда запертые на огромные засовы и сильные замки. Я всегда подозревала, что на них наложены еще и защитные заклинания. Вот и сейчас, сидя за столом и ковыряя вилкой в тушеных бобах, я чувствовала себя вполне уютно, и настроение мое омрачало другое – сидевший напротив мужчина, державший в одной руке чашку крепкого черного чая, а в другой – сэнвич с курицей. Бабуля сидела рядом со мной, поглощая французский луковый суп, который я терпеть не могла никогда. В общем-то к бобам я любовью тоже не пылала, но суп я не любила больше и из двух зол выбрала меньшее. Я ощущала напряжение мило улыбавшейся бабушки, рассказывавшей Долохову многочисленные семейные предания и перечислявшей достижения рода Блаттон за все время его существования, и сама напряжена была не меньше, безумно надеясь, что после завтрака мы наконец-то уйдем.
- Полагаю, после завтрака Анжелика будет столь любезна и покажет мне окрестности? – внезапно устремил на меня взгляд серых проницательных глаз Долохов. Я чуть не поперхнулась чаем, который в тот момент отпивала. Бабушка стукнула меня по спине, украдкой надавив каблуком туфли на мою ногу в поношенном кроссовке.
- Разумеется, - я натянула на лицо милую улыбку, прокашлявшись. – Ты так неожиданно спросил, - заметила я. Долохов усмехнулся.
- Полагаю, здесь есть магические кварталы, город, как я понимаю, довольно крупный? – осведомился мой наставник. Бабуля кивнула. – Хотелось бы сравнить их с британскими, - пояснил наконец свое намерение Антонин. Я вздохнула.
- Вы вернетесь к обеду или трангрессируете сразу оттуда? – поинтересовалась бабушка, допив свой чай. – Мне готовить на вас тоже, Лика?
- Мы останемся до завтрашнего вечера, - прежде чем я успела открыть рот, вкрадчивым голосом отозвался Долохов. – Если вы, леди Блаттон, и лорд Блаттон не возражаете, мне хотелось бы получше узнать родных моей замечательной… - он сделал паузу, я уткнулась в тарелку, вспомнив уже два поцелуя с ним. Именно после такого его поведения я до сих пор не понимала, что у него на уме и чего от него ждать в следующую секунду, я не знала, как к нему относиться. Меня помимо всего прочего пугало и настораживало и еще одно – поцелуи эти, нежеланные, нечаянные, во время которых я представляла Драко, не только не были неприятны мне… В глубине души, в какой-то ее дальней части, они мне даже понравились… И этого я еще больше боялась – не хватало мне тогда для полного счастья еще и влюбиться в Пожирателя… - Невесты, - с ангельской улыбкой закончил он. Бабушка ахнула, уставившись на меня, но от необходимости отвечать сию же секунду меня избавило то, что я упала со стула, точнее вместе со стулом, с грохотом. Рядом со мной звякнула об пол вилка, которую я выронила из руки.
- Лика, ты цела? – подлетела ко мне перепуганная бабуля, помогая встать. Я же, хлопая ресничками, сумела только кивнуть и тут же меня ожидало новое несчастье – Нот, до того мирно сидевший на карнизе, полетел мимо меня и не преминул подпортить мне одежду, понятно каким образом. – Нот, я отправлю тебя в суп! – пригрозила бабушка. Ворон каркнул и уселся мне на голову. Острые когти неприятно царапнули кожу. Бабушка шикнула и Нот улетел, каркая, в глубины дома.
- Почему он не в клетке?! – возмутилась я, очищая магией новый свитер. – Дедушка вроде бы его запирал, когда уходил? Ну, по крайней мере в прошлом году было так.
- Нот не давал мне покоя, кричал, ломал клетку и дедушка решил его не сажать туда. Сильно ушиблась? Ты побледнела очень! - я сидела на полу столовой, ощупывая болевший затылок. Начинало слегка мутить и отчего-то захотелось спать… Я сообщила об этом бабушке, с ее и Долохова помощью поднимаясь на ноги.
- Ножка у стула неожиданно так сломалась, - вздохнула бабуля, показывая мне отломившуюся часть ножки, - вроде крепкие, давно уже стоят, а тут вдруг… А у тебя, похоже, сотрясение! – покачала она головой, подхватив меня под руку. – Пойдем-ка… Ты что же мне не сказала, что вы помолвлены? – спросила она, пока Долохов, подняв меня на руки, куда-то меня нес, а бабушка вела его через дом – голова болела сильно и спать хотелось тоже довольно сильно, и я слабо понимала, где нахожусь. А глазам было так неприятно при попытке сфокусироваться на чем-то, что я предпочла их вообще закрыть. И в ушах возник глухой гул…