- Ты. – Она снова тяжело сглотнула. Шаги в коридоре слышались все ближе. – Ты платишь не за то, что я валькирия, - прошептала она. – Ты платишь за то, что сделал тогда. Ты был моим выбором. У тебя был шанс. У нас с тобой… Мы оба его потеряли. И поверь, я была бы рада за тебя, если бы ты все же смог жить своей жизнью. Не там, нет. Сейчас. Мне пора, да и Лика скоро явно забеспокоится. Она неплохая девушка, кстати, тебе повезло, - Розалина коснулась маховика, тот засветился приятным желтоватым светом. Черты женщины размывались, словно бы тая в воздухе.
- Я люблю тебя, Роуз, - вслед ее чертам негромко произнес волшебник, до побелевших костяшек пальцев сжавший кулаки. – Пока ты здесь, ответь мне. Думаю, теперь-то ты знаешь… - она замерла, давая ему задать вопрос. Почти прозрачная, почти исчезнувшая. – Не там, в этой реальности, ты любила меня? Вообще, хоть немного, до Реддла… – женщина вскинула голову и в ее прозрачных глазах полыхнул странный огонек.
- Нет. Но я очень сильно ценила тебя. Ты был мне близок. Иногда это даже больше, чем любовь… - ее рука вновь стиснула призрачный маховик.
Прежде чем ее образ окончательно растаял в холодном воздухе кабинета, до Антонина донеслось едва различимое:
- Мне больше некого просить… Дай ей шанс…
- В последнее время, - он горько усмехнулся, тяжело опускаясь на стул и потирая виски, - я, кажется, только этим и занимаюсь. Даю всем шанс. Которого никогда не было в этой реальности у меня… - голова страшно разболелась, принося вместе с болью осознание того, что свою надежду на взаимность и как следствие этого свой шанс он придумал себе сам.
Розалина пыталась его поддержать, тем только сильнее привязывая к себе. Возможно, откажи она ему резко и жестоко, все повернулось бы иначе. Но мягкость ее отказа и то, что ее грызла вина перед ним, заставили его придумать себе то, чего никогда не было в этой реальности, и не факт, что было в прошлой. Не его любовь, он в ней не сомневался. Ее любовь к нему. Прозвучавшее сейчас «нет» резануло не хуже ножа, но вместе с тем принесло какое-то странное облегчение… Вместе с рассказом Розалины и ее твердым и холодным «нет» рухнуло что-то, почти три десятка лет терзавшее и мучившее его изнутри. Он любил ее и разлюбить не мог, это было невозможно. Но внезапно для себя мужчина вдруг осознал, что он мог бы жить без нее. Не существовать, как ему казалось почти тридцать лет, а именно жить. Внезапное ощущение теплых ладоней на плечах, живых, настоящих. Встревоженные серые глаза в обрамлении пышных ресничек. Лика.
- Завтрак готов, - хриплость из ее голоса исчезла, зато появилось волнение. – Ты в порядке? – голова страшно болела, сумбурность произошедшего никак не укладывалась в ней, но он постарался выдавить улыбку. Притянул ее к себе, усаживая на колени. Худенькая, теплая, реальная. Как оказалось, довольно легкая.
- Все нормально. К слову, кто это был? – Анж отвела взгляд, щеки ее залила краска.
- Я встречалась с одним парнем, мне было лет шестнадцать… Так вышло, что… - осеклась, опуская глаза. – Я не очень-то воспитанная леди, - чуть заметно усмехнулась. Потрепал ее по распущенным длинным волосам, чем вызвал крайне недовольное фырканье.
- Я заметил. Почему расстались?
- Он не выдержал мой характер. Да и интересы и планы оказались слишком разными. Поэтому он сказал мне, что мы слишком разные и ему нужен кто-то попроще.
- Довольно по-детски, - усмехнулся. Головная боль почти прошла, оставив только тяжесть в висках.
- Мы были почти что детьми. Ему было далеко не сорок пять, - глаза задорно блеснули. – Он очень уступал вам в развитии, мастер Долохов.
- Опасаюсь, миссис Долохова, что и вам тоже, - Антонин почти весело улыбнулся, накручивая на палец локон ее волос. – Вы довольно умная девушка. Останешься до вечера? – Лика отрицательно помотала головой, удобнее устраиваясь на его коленях.
- Сегодня суббота, останусь до завтра. Кстати, разрешение на трансгрессию у нас есть? Тебе нужна новая палочка, а я знаю отличный магазинчик в Рокфорде. Но сначала завтрак, или он окончательно остынет… - легко поднялась на ноги, потянув его за руку. Долохов поднялся на ноги, потирая виски, по которым как будто изнутри стучали молоточками. Привлек к себе снова, впился поцелуем в теплые и сладкие, видимо пробовала что-то на вкус, губы. Отпустил, когда в легких перестало хватать воздуха… И уже спускаясь вслед за ней по старой лестнице на теплую кухню, внезапно осознал, что если засыпать с девушками и женщинами ему доводилось, и он привык, то это утро было первым, когда ему понравилось так еще и просыпаться. Он не мог сказать, что любит ее, и влюбленностью даже назвать это было просто невозможно, но она была первой, с кем ему захотелось проснуться…