Джинни Уизли же «порадовала» меня еще больше прочих. Я ума не мог приложить, зачем им это понадобилось, но они попытались стянуть из моего кабинета меч Гриффиндора, точнее тот его вариант, что лежал на виду. Настоящий меч, само собой, им было не достать. Кэрроу же явно ждали, какую меру наказания я им за это определю, что только подкрепило мою уверенность в том, что Беллатриса намекнула моим помощникам, что за мной неплохо последить. Но, по всей вероятности, отработку в Запретном Лесу с лесничим (что давало мне уверенность в безопасности Джинни и ее приятелей) общество моих «друзей» сочло достаточно подходящим для этой ситуации и «бунт на корабле» не возник… Более явного проявления ненависти к новому режиму пока не было, что безмерно меня радовало – проблем мне хватало и без этого. Портрет Альбуса, подумав над расспросами Кэтрин, решил, что меч Гриффиндора мог бы помочь им совладать с крестражами из-за яда Василиска, несомненно, впитавшегося в волшебную сталь. Добраться до самой змеи же нам не представлялось возможным, для это нужно было открыть Тайную Комнату, а змеиным языком я не владел. Кэтрин, которая могла на нем разговаривать, хотя при мне этого никогда не случалось, с нами не было и встречи с ней не предвиделось…
И все же я ждал возможности узнать, где они, чтобы отдать им меч – крестражи нужно было уничтожить, это был единственный шанс на победу хотя бы в одной войне. Пока они существовали, Беллатриса была могущественна, опасна и бессмертна.
Я отложил в сторону номер «Пророка», который освещал события в стране, внушая людям, что все по плану и все у нас хорошо, что Министерство идет выбранным курсом и никуда не сворачивает, и отошел к окну своего нового кабинета. За ним царила ночная темнота, несмотря на то, что было всего лишь часов восемь вечера. В черном небе сгущались тучи, предвещавшие новые снегопады. Тусклые звезды зажигались среди этих облаков, своим холодным светом угнетая только сильнее… Мои мысли же находились сейчас далеко-далеко от Хогвартса, где-то там, в неведомых мне местах, где находилась моя Кэтрин… При мысли о ней сердце глухо екнуло и замерло. Мы не виделись уже больше месяца и на этот раз у меня не было о ней никаких вестей. Раньше мы тоже могли подолгу не встречаться, но хотя бы знали, где находится каждый из нас и грозит ли ему что-нибудь. Теперь же я не знал даже примерно, где они с Гарри…
И хотя она отличалась крайней удачливостью, ведь до сих пор ей успешно удавалось избежать смерти, да даже и просто серьезных проблем, что порой смахивало на то, что ее неусыпно хранит кто-то свыше, я ужасно боялся за нее. Кэт искали мы, искали Хранители, на нее ополчилась немалая часть самых обычных волшебников. Долохов так и вовсе на последнем совещании просил Темную Леди поручить охоту на Кэт именно ему, что та вполне могла сделать – все Упивающиеся прекрасно знали, что сильнее, чем Антонин, ее никто не ненавидит. Однако в тот момент Беллатриса была разгневана и зла на него, и возглавить эту операцию Антонину не довелось – он провалил слежку за особняком, и именно появление и уход Кэт и стал одной из повесток собрания…
***
Мы все собрались в Малфой-Мэноре, я по левую руку от Беллы, Долохов – напротив меня, как обычно. А рядом с ним сидела чуть более бледная, чем обычно, Анжелика. Девушка удивила меня, да и всех прочих, придя в юбке до колена и с волосами до плеч. Причем словно бы на тон-два посветлевшими. Раньше она никогда не изменяла своей привычке носить джинсы и не стриглась… Хотя, казалось, Антонина ее новый облик более чем устраивал.
Люциус же, Нарцисса и Драко сидели примерно в середине стола, ближе даже к другому его концу, что на столь официальных совещаниях означало их достаточно немилостивое положение. Хотя Нарцисса, я был в этом уверен, могла сесть гораздо ближе к сестре, ей Белла недовольна была куда меньше, чем Драко и Люцем. Цисси не доводилось не то что провалить, но даже получить столь же важные задания, как ее мужу и сыну, и причин отправить ее в немилость у Темной Леди попросту не было.
Кэрроу сидели слева от меня, после Яксли и Ранкорна. Такое положение дел в какой-то мере даже радовало – я по-прежнему оставался одним из приближенных Беллы, ее фаворитом, пусть и наравне с Антонином. Значило это то, что мне она доверяла. Анжелика и раньше сидела неподалеку, но это место заняла после недавней свадьбы с Долоховым, потеснив ранее сидевшего там Родольфуса. Как относится супруг Беллатрисы – официально их брак никогда не прекращал существования, тем более что и вдовцом Род никогда не числился, Белла ни фактически, ни юридически до конца не умирала – к тому, что он в иерархии располагался после меня, Долохова и с некоторых пор Яксли, я не знал. Хотя когда-то давно, вспомнилось мне, он сидел напротив Долохова, а я – за Антонином. Но с тех пор утекло много воды и единственный, кто никогда, ни разу за все годы существования организации, не менял своего места с того мига, как туда влился – Антонин. По крайней мере, когда я пришел на свое первое собрание, он сидел уже там…