Все мосты за тобой сожгу я,Чтоб не знал ты, как сильно нужен
Стал мне вкус твоего поцелуя...
Мне опять снились кошмары.
Смутные тени терзали меня все время, пока я находилась в объятиях
неспокойного сна. На самой грани витали непонятные видения, образы. Кто-то
меня звал, молил о прощении, нежно касался дуновениями ветра по щеке. Но
потом вдруг становился резким, словно наточенное лезвие, и доставлял жуткую
боль каждым движением. Я кричала и пыталась избежать мучительных
прикосновений, убегала, путалась в темноте с яркими зелеными искрами, но
вновь и вновь попадала в замкнутый круг боли.
Поэтому внезапное пробуждение стало фактически спасением и
освобождением из плена тяжелых сновидений. Я открыла глаза и глубоко
вздохнула, стараясь утихомирить бешено стучащий пульс. Постепенно
приходило осознание, что все было лишь зыбким и страшным сном... Окинув
взглядом полог нашей повозки, я привстала на локтях и тут же поморщилась от
острой и пронзительной боли. Не зря Рита советовала мне быть в покое неделю, чтобы окончательно привести в порядок плечо, вон как теперь ноет при каждом
повороте. Придется еще долго ждать, прежде чем заживет. Зато руки, израненные об лед и туго перемотанные бинтами, почти не беспокоят. Кажется, если бы кому-то взбрело в голову организовать соревнования по умению
встревать в неприятности, то я бы взяла первый приз...
В фургоне я оказалась не одна, юная травница сидела на своей кровати, в пол
оборота ко мне и перебирала разнообразные склянки с зельями. Хотя узнать
девушку сразу у меня не получилось. Я не поверила своим глазам, рассматривая
ее крайне непривычный для меня вид. Отчего-то светло-русые, а не фиолетовые
волосы девушки торчали коротким ежиком, не доходя даже до ушей.
- Рита? - холодная вода собрала с моего здоровья свою дань, поэтому говорить
пока получалось лишь очень и очень тихо. Но циркачка меня прекрасно
услышала.
- Кем, - девушка улыбнулась, но ко мне так и не повернулась. В тусклом
мерцании свечи ее профиль казался мертвенно бледным и изнеможденным.
- Что с твоими...
Она все-таки села ко мне лицом. И на миг я решила, что все еще сплю, прокручивая в голове очередной безумный кошмар. Левая часть головы
травницы была изуродована огромным и толстым шрамом, начинавшимся от
середины лба и тянущимся за ухо. Раньше все это было скрыто челкой и длиной
волос, но сейчас...
- Кстати, - она подобрала ноги, усевшись поудобней. - Ты потеряла в воде
парик.
- Рита... - больше ничего я произнести не смогла.
- Ну хватит, не думаешь же ты, что у меня действительно фиолетовые волосы
и я храню у себя целую коллекцию искусственных волос лишь из-за глупой
прихоти?
Честно говоря, я над этим вопросом даже не задумывалась. Оказывается - зря.
- Это, - она легко притронулась к рубцу, - приходится скрывать, все-таки у нас
не цирк уродов.
- Кто так с тобой? - я не могла себе представить чудовище, способное
сотворить подобное с такой красавицей, как Риттиния. Девочка была очень
хороша, но сейчас все внимание непроизвольно притягивал к себе этот шрам.
- А какая разница? Прошлого не воротишь, - тон наигранно равнодушный, безжизненный.
- Имея определенный опыт за плечами, не стала бы так категорично
утверждать, - ответила я. - Ты ведь не из простой семьи, Рит. Даже если
вспомнить, как ты отбивалась заклинаниями от шакалов в Кину. Дар у
простолюдинов вещь почти не встречающаяся, а значит, ты из магического рода.
Все хотела у тебя об этом спросить, но подходящего момента не было.
- В точку, - она кивнула. - Но только мама моя как раз самая обычная женщина
из глухой мерридийской деревни в Озерном крае, а вот отец - корладский
вельможа. И уж поверь, запланированным и желанным ребенком я не была. Да и
не знал обо мне барон, проезжал нашу деревню, поразвлѐкся и забыл.
Я ничуть не удивилась, сотни герцогов, баронов, графов и даже королей имели
детей на стороне. Так было всегда, но все же большинство из них своих
незаконных отпрысков признавало и по жизни поддерживало. Доходило до
смешного, но рогатые и не менее любвеобильные супруги зачастую дарили
своим знатным мужьям наследников от конюхов, солдат и садовников. И порой
магический дар и кровь бастарда были в сто раз чище и сильней, чем у
"прямого" потомка. Так что случай Риты вовсе не был исключительным.
- Но когда он все же случайно обо мне узнал... Оказалось, что примерному
семьянину и члену высшего королевского совета, коим был мой отец, не
пристало афишировать подобную "грязь" на стороне, - продолжила циркачка. -
Это компромат, это след его слабости. Для всех он был безупречным, а я стала
его своеобразным изъяном. И легче устранить ошибку, чем спрятать ее ото всех.
Когда мне было двенадцать в деревню нагрянул отряд, вырезали почти всех, пытаясь замести следы. Вот только главными стали я и мама.
- Он приказал тебя убить? - наверное, поверить в это мне было сложней всего.
Разве можно приказать убить свою дочь? Пусть и незаконнорожденную!
- И не знаю, как мне удалось бежать. Чудо... Правда след на моем лице
