Натали сентиментально рассказывала Джули: "О, сестричка, подожди, пока не встретишься с моим
замечательным парнем..."
И, да, в конечном итоге мы встретились. Вроде того. На свадьбе Натали с другим
мужчиной.
Её отец мёртв. Её мама, ммм, но с ней та же проблема, что и с сестрой. Друзья Натали... тут
тоже сложности. Натали и я в основном проводили время в уединении в Крафтборо, штат
Вермонт. В одной усадьбе фермерского типа я писал диссертацию по политологии, а в другой по
соседству Натали рисовала картины. Я собирался прожить там шесть недель. Но прожил вдове
больше, потому что, во-первых, познакомился с Натали, а, во-вторых, не мог больше
концентрироваться на писательстве после того, как познакомился с Натали. Я никогда не был в её
родном городе на севере Нью-Джерси, а она лишь однажды пришла с коротким визитом на
кампус. Наши отношения остались в том Вермонтском пузыре.
Сейчас я почти вижу, как вы киваете головой. Ага, вы думаете, что это всё объясняет. Что
это был летний роман, построенный в фальшивом мире без обязательств и реальности. В таких
условиях можно легко вырастить любовь и одержимость, но они не смогут укорениться, а лишь
увянут и умрут, когда холодный сентябрь постучится в дверь. Натали, более проницательная, увидела и приняла правду. А я нет.
Я могу понять такое мнение. И могу лишь сказать, что оно ошибочно.
Сестру Натали зовут Джули Поттам. Шесть лет назад Джули была замужем, и у неё был
маленький ребёнок. Я поискал её онлайн. В этот раз много времени не понадобилось. Джули
жила в Рэмси, Нью-Джерси. Я записал её номер телефона на бумажке, как и Бенедикт, я был
старомоден, и уставился на него. Я слышал смех студентов на улице. На дворе полночь. Слишком
поздно для звонка. Лучшим решением было лечь спать. Между тем, мне нужно было
подкорректировать кое-какие документы. Ещё завтра будет занятие, к которому мне нужно
подготовиться. Вот такую жизнь я веду.
* * *
Не было смысла спать. Я сконцентрировался на эссе студентов. По большей части они были
до онемения утомительными и предсказуемыми, написанные таким образом, чтобы
соответствовать нормативным требованиям школьного учителя. Были и студенты уровнем выше,
которые знали, как писать на школьную оценку "А+", что с их вступительным абзацем, вводными
фразами, поддержанием структуры и прочим делало эссе массивным и смехотворно скучным. Как
я уже упоминал, моя работа заключается в том, чтобы научить их думать критически. Для меня это
почти всегда было важнее, чем заставить их запомнить особенности философских учений, скажем, Гоббса или Локка. Вы всегда можете посмотреть информацию и вспомнить о них. Скорее, на что я
действительно надеюсь, так это на то, что мои студенты научатся одновременно и уважать и
противоречить Гоббсу и Локку. Я хочу, чтобы они не только мыслили нешаблонно, но чтобы они
могли выбраться из шаблона мышления и разнести его в клочья.
Некоторые этому научились. И всё же большинство нет. Но, эй, они не могут научиться
всему и сразу, иначе, в чём бы был смысл моей работы?
Примерно в четыре утра я пошёл спальню, чтобы притвориться, что сон настиг меня. Но
сон не шёл. К 7:00 утра я примирился с мыслью: "Я позвоню сестре Натали". Я вспомнил
19
механическую улыбку в белой часовне, бледное лицо, то, как Джули спросила меня, всё ли в
порядке, как будто она на самом деле всё понимала. Она могла стать союзником.
В любом случае, что я терял?
Прошлой ночью звонить было уже поздно. Сейчас слишком рано. Я принял душ и был
готов к занятию по соблюдению законности в 8:00 в Уайт Холле. Позвоню сестре Натали, когда
закончатся занятия.
Я ожидал, что занятие будет сонным. По понятным причинам я был рассеянным, и давайте
посмотрим правде в глаза, 8:00 слишком рано для большинства студентов колледжа. Но не
сегодня. Сегодня класс был чрезмерно оживлённым, руки так и взлетали вверх, противоборство
точек зрения, но без враждебности. Конечно же, я не принимал ни чью сторону. Я выступал в роли
арбитра и удивлялся. Студенты были в ударе. Обычно время в течение первого занятия тянулось, словно в сиропе. Сегодня же я хотел схватить эти глупые руки и остановить их, чтобы они больше
не взлетали вверх. Мне нравилась каждая секунда. Девяносто минут пролетели, словно в тумане, и я ещё раз убедился, насколько мне посчастливилось иметь такую работу.
Счастливый в работе, несчастный в любви. Или что-то в этом духе.
Я пошёл в свой офис в Кларк Хаусе, чтобы позвонить, остановился возле стола миссис
Динсмор и наградил её самой очаровательной и обезоруживающей улыбкой. Она нахмурилась и
сказала:
- Это всё работа с сегодняшними одинокими женщинами?
- Что, очаровательная улыбка?
- Ага.
- Иногда, - ответил я.
Она покачала головой.
- А говорят ещё не волноваться по поводу будущего. - Миссис Динсмор вздохнула и
расправила какие-то бумаги. - Ладно, сделаем вид, что вы меня возбудили. Что вам нужно?
Я попытался отогнать образ возбуждённой миссис Динсмор. Это было нелегко.
- Мне нужно найти личное дело одного студента.
- У вас есть разрешение студента?
- Нет.
- Из-за этого и очаровательная улыбка.
- Правильно.
- Это один из ваших нынешних студентов?
