протянул руку и пожал мою, натренированная улыбка была наготове, но когда он увидел моё
лицо, улыбка померкла.
- Здравствуйте, - сказал он. - Я преподобный Келли.
- Джейк Фишер. Мы уже встречались.
Он сделал скептическое лицо и повернулся к Люси Каттинг.
- Что происходит, Люси?
- Я искала запись для этого джентльмена, - начала она объяснять. Он слушал терпеливо. Я
изучал его лицо, но не был уверен в том, что увидел. Мне показалось, что он старается
контролировать эмоции. Когда она закончила, он повернулся ко мне и поднял ладони к небу.
- Если этого нет в записях...
- Вы были там, - сказал я.
- Простите?
28
- Вы вели церемонию. Там мы и встретились.
- Я не помню такого. Так много событий. Вы должны понимать.
- После свадьбы, вы стояли перед часовней с сестрой невесты. Её зовут Джули Поттам.
Когда я подошёл, вы сказали, что это был чудесный день для свадьбы.
Он изогнул бровь.
- И как же я мог забыть?
Сарказм обычно не шёл церковнослужителям, но он подходил преподобному Келли,
словно сшитый по заказу. Я продолжил давить.
- Невесту звали Натали Эйвери. Она была художницей из усадьбы Творческого
восстановления.
- Усадьбы чего?
- Творческого восстановления. Они владели этой землёй, так?
- О чём вы говорите? Эта земля принадлежит городу.
Сейчас мне не хотелось спорить о том, кто прав, кто виноват. Я решил попробовать
другой путь.
- Свадьба была организованна в последний момент. Может быть, поэтому её нет в
записях. - Извините. Мистер...?
- Фишер. Джейк Фишер.
- Мистер Фишер, во-первых, даже если это была свадьба, организованная в последнюю
минуту, то всё равно была бы соответствующая запись. Во-вторых, мне интересно, что именно вы
ищите.
Люси Каттинг ответила за меня:
- Фамилию жениха.
Он бросил на неё взгляд:
- Мы не информационное бюро, мисс Каттинг.
Она потупила взор, словно наказанная.
- Вы должны помнить эту свадьбу, - сказал я.
- Извините, но я не помню.
Я подошёл ближе, глядя на него сверху вниз.
- Вы помните. Я знаю.
Я услышал отчаяние в своём голосе, и это мне не понравилось. Преподобный Келли
попытался встретиться со мной глазами, но у него не получилось.
- Вы называете меня лжецом?
- Вы помните. Почему вы не хотите мне помочь?
- Я не помню. Но почему вы так рвётесь найти жену другого мужчины, или, если ваша
история правда, то вдову?
- Чтобы выразить свои соболезнования.
Мои слова повисли в воздухе, который словно превратился в густую массу. Никто не
двигался. Никто не говорил. Наконец, преподобный Келли нарушил молчание.
- Чтобы не послужило причиной, по которой вы ищите эту женщину, мы не
заинтересованы в том, чтобы быть частью этого, - он отступил в сторону и показал на дверь. -
Думаю, будет лучше, если вы уйдёте отсюда немедленно.
* * *
И снова ошеломлённый предательством и горем, я побрёл по тропинке к центру
деревушки. Я даже практически понимал поведение преподобного. Даже если он не помнит
свадьбу, а я подозреваю, что помнит, он не хотел давать бывшему парню Натали, которого она
бросила, никакой информации, кроме той, которая у него уже была. Это очень странное
предположение, но оно, по крайней мере, имеет смысл. Но что я не мог объяснить, что я не мог
никоим образом понять так это, почему Люси Каттинг не нашла в до безумия опрятных записях
29
ничего про бракосочетание Натали и Тодда. И почему, чёрт возьми, никто не слышал об усадьбе
Творческого восстановления?
Я никак не мог разобраться в этих хитросплетениях.
И что теперь? Я пришёл сюда в надежде... на что? Выяснить фамилию Тодда для начала.
Это могло бы положить конец всему очень быстро. Если нет, возможно, кто-нибудь до сих пор
поддерживает связь с Натали. Это могло бы положить конец всему очень быстро тоже.
«Обещай мне, Джейк. Обещай, что ты оставишь нас в покое».
Это были последние слова любви всей моей жизни. Последние. И вот я здесь, шесть лет
спустя, вернулся туда, где всё началось, чтобы разрушить свой мир. Я ожидал найти в этом
иронию, но ничего подобного не нашлось.
Когда я добрался до центра деревушки, то ощутил нежный аромат свежих кондитерских
изделий, который заставил меня остановиться. Крафтборский книжный магазин-кафе. Любимые
булочки Натали. Я вспомнил о них и решил, что стоит попытаться.
Когда я открыл дверь, зазвенел маленький колокольчик, но звук быстро затих. Элтон
Джон пел о ребёнке по имени Левон, и что он вырастит хорошим человеком. Я ощутил нетерпение
и дрожь. Оба столика были заняты, включая и наш любимый. Я просто стоял там и смотрел на
него, как большой увалень, и в какое-то мгновение, клянусь, я услышал смех Натали. Мужчина в
бордовой бейсболке вошёл за мной. Я по-прежнему стоял в проходе.
- Эм, извините, - сказал он.
Я отодвинулся в сторону, чтобы он смог пройти. Мои глаза нашли кафе-бар. Женщина с
дико вьющимися волосами, одетая, ага, в фиолетовую рубашку, окрашенную методом узелковый
батик, стояла спиной ко мне. Никаких сомнений. Это Куки. Сердце начало биться учащённо. Она
повернулась, увидела меня и улыбнулась.
- Могу ли я что-нибудь предложить вам?
- Привет, Куки.
- Привет.
Молчание.
- Ты помнишь меня? - спросил я.
Она вытирала полотенцем с рук глазурь.
