Если здесь и таилась какая-нибудь опасность, хотя я и не мог представить, что это за
опасность может быть и какую форму она может принять, я не хотел никого насторожить
светящимся фонариком. Разве не для этого я запарковал машину и теперь тихонько крался
вперёд?
Я вспомнил, как был в ловушке в фургоне. У меня не было угрызений совести по поводу
того, что я сделал, чтобы сбежать, я бы сделал это снова, тысячу раз, но так же у меня не было
никаких сомнений, что последние моменты жизни Отто будут преследовать меня до конца моих
дней. Я всегда буду слышать влажный хруст ломающейся шеи, всегда буду помнить ощущение,
когда кость и хрящ прогибается и заканчивается жизнь. Я убил живое существо. Разрушил жизнь
человека.
Затем мои мысли вернулись к Бобу.
Я замедлил шаг. Что делал Боб после того, как я скатился по холму? Должно быть, он
вернулся в фургон, уехал, скорее всего, выкинул где-то тело Отто, а потом...
Пытался ли он найти меня?
Я подумал о напряжении в голосе Куки. Что она хотела сказать мне? И почему вдруг так
срочно? Зачем звонить мне сейчас, поздней ночью, даже не давая мне возможности подумать?
75
Я вошёл в квартал Куки. В нескольких окнах горели ночники, придавая домам жуткое,
похоже на хеллоуинские тыквы, свечение. Только в одном доме в тупике было больше света, чем
во всех остальных.
В доме Куки.
Я переместился влево, чтобы оставаться и дальше незамеченным. Её парадное крыльцо
было освещено, так что не было возможности приблизиться к дому незаметно. Дом был
одноэтажный, неестественно расползшийся и длинный и немного неровный, как будто
пристройки делали, как попало. Пригнувшись, я обошёл дом, стараясь оставаться в темноте.
Последние десятки метров до освещённого окна я буквально прополз.
И что теперь?
Я неподвижно стоял под окном на четвереньках, пытаясь прислушаться. Ничего. Тишина,
сельская тишина, тишина, которую можно услышать и до которой можно дотронуться, тишина,
обладающая текстурой и дальностью. Она окружала меня. Настоящая, реальная, сельская тишина.
Я слегка переместил вес тела. Колени захрустели, этот звук, казалось, кричал в тишине. Я
пождал ноги, сильно согнул колени, положил руки на бёдра. Я готовился выскочить вверх, как
человеческий поршень, таким образом, я мог заглянуть в окно.
Скрывая большую часть лица, я подтянулся к углу окна так, чтобы лишь один глаз и
правая часть лица была открыта. Я моргнул от неожиданного света и заглянул в комнату.
Куки была там.
Она сидела на диване, словно проглотив аршин. Её губы были сжаты. Дениз, её
партнёрша, сидела рядом. Они держались за руки, но их лица были бледными и вытянутыми.
Напряжённость исходила от них волнами.
Не нужно быть экспертом в языке жестов, чтобы понять, что их что-то волновало. Спустя
несколько минут я понял что.
В кресле напротив них сидел мужчина.
Он был спиной ко мне, так что сначала я смог рассмотреть только верхушку его головы.
Моей первой мыслью было паническое: Боб?
Я приподнялся ещё на несколько сантиметров, стараясь получше разглядеть мужчину.
Безуспешно. Кресло было большим и плюшевым. Мужчина сидел глубоко в нём, спрятавшись от
посторонних глаз. Я переместился к другой стороне окна, изменив часть лица, которую было
видно. Теперь я увидел, что у него седые кучерявые волосы.
Не Боб. Определённо, не Боб.
Мужчина что-то говорил. Обе женщины сосредоточено слушали, кивая в унисон, чтобы
он не сказал. Я повернулся и прижал ухо к окну. Стекло было холодным. Я пытался разобрать, что
он говорит, но всё равно звук был приглушён. Я снова посмотрел в комнату. Мужчина в кресле
немного наклонился вперёд, стараясь донести мысль. Потом он наклонил подбородок достаточно, чтобы я смог разглядеть его профиль.
Наверное, я вздохнул вслух.
У мужчины была борода. Это было зацепкой. Именно, поэтому я и смог опознать его,
борода и кучерявые волосы. Я мысленно вернулся к нашей первой встрече с Натали, когда они
сидела в солнечных очках в помещении. А рядом с ней справа сидел мужчина с бородой и
кучерявыми волосами.
Этот мужчина.
Что...?
Парень с бородой поднялся из плюшевого кресла и начал расхаживать по комнате,
неистово жестикулируя. Куки и Дениз напряглись. Они так сильно ждали руки, что, клянусь, было
видно, как костяшки их рук побелели. И тогда я и заметил то, что заставило меня покачнуться, меня, словно громом, поразило осознание, насколько же важно было пойти на разведку прежде, чем слепо идти в западню.
У бородатого мужчины был пистолет.
Я застал в полуприседе. Ноги начали трястись, не знаю от чего именно от страха или
напряжения. Я опустился вниз. Что теперь?
Спасаться бегством.
76
Ага, кажется, это лучший выход. Бегом вернуться в машину. Позвонить копам. Пусть они
разбираются с этим. Я попытался мысленно проиграть этот сценарий. Во-первых, сколько времени
потребуется копам, чтобы добраться сюда? Минуточку, а они вообще поверят мне? Не позвонят ли
они сначала Куки и Дениз? Приедет ли группа захвата? И тогда я подумал, а что именно здесь
происходит? Бородатый похитил Куки и Дениз и заставил их позвонить мне или же они в сговоре?
