— Двух? Кого это? — спрашивает она, и это похоже на сценкиу из книги доктора Сьюза (
— Лив взяла с собой в поездку в Женеву подругу по имени Мэнди, и, оказалось, что это была Аманда Грейсон.
— Аманда Грейсон! — рявкает она.— Как, черт возьми, они встретились? Последнее, что я слышала, будто они перебрались в Кентукки или куда-то в том направлении, — восклицает она, и мне кажется, что мама действительно не знала точно, куда они переехали.
— Она выросла в штате Теннесси, но поступила в колледж в Беркли. Она и Лив повстречались на занятиях пилатесом, — объясняю я, хотя теперь-то я знаю, что это знакомство вовсе не было случайностью.
— О, из всех людей в мире, это оказалась именно она. Это просто невозможно. Пожалуйста, скажи мне, что она инженер или, может быть, психолог, — говорит она и в ее глазах появляется блеск, но я не отвечаю ей. — Чем она занимается, Трей?
— Ты не поверишь, даже если я тебе скажу.
Я немного тяну с ответом, задавая себе вопрос, а стоит ли мне вообще говорить об этом.
— О, Боже, чем она занимается? — ее глаза вдруг вспыхивают гневом.
— Она адвокат, — бормочу я. — А самое главное, она работает в Комиссии по ценным бумагам и биржам.
Я хватаюсь рукой за ручку двери, на всякий случай, если мне понадобиться выпрыгнуть отсюда.
Удивительно, но она только вздыхает, откидываясь на спинку стула, и в возмущении скрещивает руки на груди.
— Дай угадаю. Она пошла работать к Харрису Роквеллу.
Мама постукивает указательным пальцем по своей руке в ожидании моего ответа.
— Да. Она работает в офисе Харриса. Сначала это напугало меня, но, если честно, то мы неплохо поладили с ней, — объясняю я быстро, стараясь умерить ее гнев. — Прошлым вечером мы поужинали в «Homestead Steakhouse», и я сказал ей, что хочу извиниться перед ней и ее семьей.
— Убедись, что она посетит завтра похороны, — вскипает она. — Я поговорю с ней потом.
Я все же склонен думать о маме как о нежной душе, которая воспитала и оберегала нас в детстве. Однако, каждый раз, когда я ее вижу вновь, мне кажется, что со временем она стала чуть более бесчувственной и не лишенной недостатков. Ее суровый взгляд подтверждает мое ощущение.
— Тебе понравится Мэнди. Она, действительно, очень классная, — пытаюсь я успокоить ее.
— Иными словами, она хорошо выглядит, — предполагает она, ехидно мне улыбаясь. — Я знаю, как мыслят молодые люди. Как правило, не этой головкой.
— Ну, да … она хорошо выглядит, но, ты же знаешь, как говорят умные люди: держи друзей близко, а врагов еще ближе.
Она качает головой из стороны в сторону, но улыбка все еще не исчезла с ее лица. Она бросает на меня взгляд, который прямо-таки говорит: «Ты — глупый, глупый ребенок».
Хотя все это было давно, но я все равно распознаю ее отношение к этому. Полагаю, что было даже глупо думать о том, что она могла по-настоящему обрадоваться встрече с Мэнди после всех этих лет.
— Ты уже забыл урок, который получил в колледже? — спрашивает она, прерывая молчание и возникшее напряжение в автомобиле. — Ты не можешь доверять людям, Трей, так как они будут тебя использовать. Ты и Тайлер станете двумя молодыми миллиардерами в этой стране, что делает вас лакомыми кусочками для разного рода коварства женщин.
— Не волнуйся, мама, я научился не доверять никому, — заверяю я ее. — Думаю, что тебе все же понравится Мэнди, точно также, как я гарантирую, что ты будешь не в восторге от Лив.
— Ладно…, — вздыхает она. — Мне следовало отправить тебя к консультанту по взаимоотношениям.
— Да, она так много сделала для тебя и папы, — язвлю я, отвечая на ее легкое недовольство.
К моему большому облегчению в этот момент машина останавливается напротив похоронного бюро.
При выходе из автомобиля мы сразу встречаем нескольких родственников отца. Моя тетя Маргарет и ее сын Честер тут же сообщают нам, что смерть отца была для них шоком и выражают свои соболезнования маме, а потом уж и мне. Кто додумается назвать своего ребенка Честером? Я думаю, вероятно, кто-то по имени Маргарет. Мы никогда не были очень близки с ней, так как папа выкупил ее долю в компании обратно, когда она выходила замуж. Мне кажется, она всегда чувствовала, что он просто воспользовался ею, так как в то время она понятия не имела о его планах на дальнейшее развитие. По мнению отца, он был единственный, кто работал, поэтому только он один и должен пожинать плоды. Она все-таки получила дополнительные акции после смерти папы, так что она не оказалась полностью «за бортом».
— Есть какие-нибудь мысли о том, что случилось? — Спрашивает Честер, как только женщины выходят из зоны слышимости.
— Я находился в это время в Женеве, так что я знаю только то, что было официально сообщено. Слышал, сцена была довольно ужасной, — отвечаю я, стараясь сократить разговор с ним до минимума.