— Да, черт возьми. Он артачится по поводу нового сценария. Говорит, что не хочет ничего переделывать — нарушится художественная целостность, по его мнению. А нам нужно, чтобы он сделал эпизоды именно так, как они написаны, черт возьми! Я очень не хочу увеличивать его гонорар, не зная, поможет ли это. Как ты думаешь?
Беспокойство в голосе Стива ясно доносилось до нее сквозь разделявшие их мили.
— Деньги все делают более приятным. — Уж не послышался ли ей скрип половиц? Она огляделась, но никого не обнаружила.
— Да, но черт побери, я не могу каждому предлагать больше денег только потому, что он не хочет сделать эпизод так, как наметил сценарист. Может быть, ты сможешь уговорить его переделать сценарий?
— Хорошо, я могу уговорить кого угодно, даже такого упрямца, как он, — Уэйн был неистощимым объектом для шуток на съемках.
— Это и деньги, — сказал Стив.
— Дом, машина, деньги для путешествия — что еще можно желать?
— Ну, он хочет избавиться от некоторых сценариев. Говорят, что они его недостойны.
— Я попытаюсь уговорить его, убедить переделать, — пообещала она.
— Ты сделаешь это, Лейси? Позвони ему сегодня — ты можешь подтолкнуть его на что угодно.
— А если уговоры не сработают, я попробую воздействовать физически.
— Точно, дай ему по башке бейсбольной битой!
— Но вначале его надо озадачить, — сказала она.
— Озадачить тем, собираемся ли мы нанять его или нет?
Лейси хихикнула. Ей нравилось работать со Стивом, он был одним из немногих, кто знал, с какими проблемами она сталкивается, пытаясь заставить всех этих темпераментных звезд работать вместе.
Она услышала скрип входной двери. Может быть, дверь скрипит от ветра?
— Ну а как все остальное? — спросила она.
— Вшиво. Не знаю, зачем это мы затеяли такой длительный перерыв. Я начинаю беспокоиться, хочу вернуться на работу.
— Уже совсем скоро, Стив. Слушай, наш разговор будет стоить тебе тех же денег, что ты пообещал Уэйну. Я позвоню ему сегодня, а потом дам тебе знать, как все обернется.
— О’кей, Лейс. Как проходит отпуск?
— Прекрасно. Время провожу хорошо, даже не вспоминаю о работе. Так было, пока ты не позвонил…
— Каждому свое. Позвони мне после разговора с Уэйном.
Лейси покачала головой, вешая трубку. Для Стива работа — его стихия. Она подумала, как это ему удается каждый год менять ее на рыбалку. Небось и себя и жену доводит до сумасшествия.
Она пошла готовить ленч. Ей все еще хотелось вздремнуть, но проходя мимо окна в столовой, она снова увидела машину Джейка. Дома ли он? Случилось что-нибудь? Немного помедлив, Лейси пошла к входной двери, открыла ее и услышала, как дверь скрипнула. Она только быстро проверит, как он там, и вернется, чтобы заняться ленчем.
Лейси поднялась по боковой лестнице его дома, по обе стороны которой цвели красные штокрозы. Открыв дверь, она вошла в кухню. Джейк сидел за столом, уставившись в пространство.
Она улыбнулась ему, удивленная злым выражением его лица. Его глаза были мрачны.
— Это что, еще один пример твоего бесцеремонного калифорнийского стиля, вваливаться без приглашения в чужой дом?
Его голос прозвучал грубо.
Лейси остановилась, удивленная его тоном, его словами. Сколько раз она приходила так, и он ни разу словом не обмолвился об этом.
— Просто зашла посмотреть, не надо ли тебе чего, — сказала она.
— Не было необходимости приходить.
Лейси прошла дальше и остановилась около стола. Она была озадачена его отношением. Ненависть буквально фонтанировала из него, заполняя пространство кухни.
— Что случилось, Джейк? — допытывалась она.
Он подошел к ней. Весь его вид, его тон свидетельствовали о том, что он не нуждается в ней.
— Ничего не случилось, Лейси. Но я давно тебе говорил, что не нуждаюсь в женщине из соседнего коттеджа, постоянно преследующей меня. Но тебя трудно убедить. Именно тебя! Ради бога, оставь меня в покое.
Это вывело ее из себя. Она ведь пришла только, чтобы предложить ему помощь!
— Я буду держаться от тебя подальше, Джейк, как можно дальше, — сказала она холодно. — Я пришла посмотреть, могу ли что-нибудь сделать для тебя, а ты набросился на меня, будто я стремлюсь причинить тебе вред. Ты самый нелогичный человек, какого я когда-либо встречала. То ты не хочешь выпускать меня из своих рук, то требуешь, чтобы я убиралась. Хорошо, на этот раз я уйду совсем!
Но прежде чем она повернулась, чтобы уйти, он схватил ее за руку, его пальцы впились в кожу. Он тряс ее, его глаза сверкали, лицо подергивалось в бешенстве.
— Это я-то не могу отпустить тебя? Да я прекрасно обходился и дальше могу обойтись без тебя и всего твоего шарма! С некоторых пор ты приносишь только боль!
Он наклонил голову, и его губы впились в ее рот. Поцелуй был грубым, болезненным. Он с силой прижал рот к ее губам, его губы давили на ее губы, его язык старался раздвинуть их, царапал, терзал ее рот, приводя ее в оцепенение.
