– Никто не погиб. Я их предупреждал, чтоб не трогали призрака, они не послушались, - держаться было все сложнее, но криками и протестами я мог лишь навредить самому себе… хотя куда дальше?
Мы смотрели друг на друга с ненавистью, но со стороны, наверняка, можно было подумать, что речь про обычные служебные дела.
– У чистильщиков был ордер на упокоение.
– Маэстро Копош, - заметил я. - Суд признал мои действия правомерными. Призра? дал показания. Преступник отправлен в тюрьму. Чем вы недовольны?
– Суд признал правомерными действия на кладбище и принял в расчет, что ты никого не покалечил и не убил, но в твоем личном деле теперь выговор за неподчинение приказу, не так ли? – вкрадчиво спросил Копош.
– Мое лично дело уже давно не выглядит безукоризненно. И что?
– С такой подпорченной биографией и проблемами со здоровьем тебе больше не место в четвертом отделе, – ?а губах Кoпоша играла торжествующая улыбка. - Поэтому ты сегодня уезжаешь в охранный гарнизон Северного форта. Как раз туда, куда мы отправляем отребье, - Копош злорадно оскалился. – Седьмой отдел. Ниже падать уже некуда, мэтр Светловский. Добро пожаловать в болото!
– А я отправлюсь туда вместе с чистильщиками, которым надрал задницы? Они, видимо,тоже не слишком здоровы, если позволили мне так с ними поступить.
– Это была случайность. Тебе просто повезло. Но ты по-прежнему слеп в темноте. И по–пре?нему не переносишь магию порталов. Не говорю уже о твоих проблемах с алкоголем. Зачем ты нужен, Светловский? И кoму? Тебя держали в четвертом отделе из жалости и благодаря твоим прежним заслугам. А теперь довольно – у тебя один день, чтобы собрать вещи и покинуть Рифт. Отправляйся в Северный форт, найди себе cимпатичную селянку, женись и выйди на пенсию. Ничего больше этого тебе не светит. А в Рифте наконец-то станет спокойно.
– Под спокойствием вы понимаете полную безнаказанность для преступников? - спросил я невозмутимо, понимая – он намеренно бьет по больному, пытаясь хоть так отыграться за свои собственные неприятности. А я старался не слушать, не думать и не чувствовать ничего. Хотя больше всего хотелось пойти в кабак. Там публика поприятней, чем этот любитель кровавых денег.
– Пшел вон! – бросил мне Копош, багровея от злости и ненависти.
Что ж, ненависть – это у нас взаимное.
– С большим удовольствием, – я посмотрел на него с презрением, но развивать тему не стал. Смысла не видел. Никаких доказательств у меня нет.
