Отставной полицейский, оказавшись в другом мире, случайно примерил на себя чужую роль.
Глава первая
Михаил Григорьевич с простой фамилией Иванов отдыхал так, как привык. Справедливости ради, отдыхать как-то иначе не позволяли средства. Он на пенсии, подработки никакой нет, потому и предпочитает коротать время на рыбалке. К тому же, именно здесь и именно сейчас есть время предаться раздумьям и побыть наедине с собой. То, что он всегда любил делать, но не находил для этого места и времени.
Очередная рыба сорвалась с крючка. Да и плевать, подумал он, обновляя наживку. Сидел он на крутом берегу речки-переплюйки, неподалёку располагался дачный посёлок, где стояла и его дача.
А думать было о чём. Сам Иванов был человеком совсем ещё не старым и довольно крепким. Сорок восемь лет – это не возраст. Четверть века отработал в милиции, ставшей потом полицией. И всё в должности участкового. Выслужил всё, что мог, даже звание получил на ступень выше потолка, подполковник. Служил бы и дальше, да только стали ему недвусмысленно намекать, что, мол, пора подвинуться и дать дорогу молодым. Вот и ушёл.
Два месяца назад его торжественно проводили, выплатили надцать окладов, наградили ценным подарком, начальник УВД долго жал руку. Некоторое время ещё ездил на работу, кое-чем помогая сотрудникам, принявшим его дела. А теперь всё.
Иванов вздохнул, наклонил голову вправо и продолжил смотреть на поплавок. Так вот, внезапно выяснилось, что покой для человека смерти подобен. А для человека деятельного, каким он был почти всю жизнь, - вдвойне. Как-то сразу и болячки начали вылезать, и самочувствие плохое, и настроение на нуле. Так ведь загнётся лет через пять.
А дела нет. По идее, следовало поступить на работу в ЧОП и сидеть на проходной института или завода, проверяя документы у входящих и выходящих. Вот только скучно ему это, да и деньги не нужны от слова совсем. Так уж вышло, что, помимо увольнения с работы, он ещё и остался один. Жену схоронил в прошлом году, а дочь давно выросла, вышла замуж и скоро должна родить. Живёт, разумеется, отдельно, на другом конце города. Зять – человек небогатый, но, едва поженившись, они немедленно влезли в ипотеку лет на сто, зато обзавелись своим жильём.
И не то, чтобы он не переносил одиночества, одиночество ему как раз нравилось, вот только в том случае, если оно не сводилось к сидению на месте и наблюдению одной точки пространства. Как сейчас, когда немолодой мужик уже второй час пялится на поплавок, а улов составил всего две небольших рыбки, которых и коту… Может, кота завести? Хоть будет, о ком заботиться. А то вовсе от тоски взвоет.
Снова клюнуло, не этот раз он подсёк куда быстрее, не дав рыбе шанса. Зажав в кулаке скользкое тело хариуса, каковой, кстати, в этой реке большая редкость, Иванов решил сворачивать рыбалку и ковылять домой. Придумает занятие по душе, книгу почитает. Читать он любил, да только вечно времени не хватало. А теперь этого времени хоть жопой жуй. Точно. Купит себе электронную книгу и будет каждый день читать. А ещё в спортзал пойдёт. Гири дома давно уже пылью покрылись. А спортзал – это другое, тренажёры точно не дадут ему растолстеть.
А рыбалка – это не его. Охота ещё куда ни шло, да только где охотиться. Тут, хоть и Сибирь, но места обжитые, за нормальным зверем километров двести придётся ехать. Разве что, уток пострелять на болотах, скоро сезон, надо будет патронов прикупить.
Покинув место лова, он отправился обратно. Зря, конечно, сюда залез. Место удобное, нет никого, тихо, даже, кажется, комаров меньше. Да только до посёлка крюк здоровенный. Сюда прошёл легко, съехав на заднице по крутому яру, а обратно? А ведь лет уже не пятнадцать и даже не тридцать пять. Суставы хрустят, одышка…
Преодолев несколько метров в высоту, он плюнул и решил препятствие обойти. Там, выше по реке, склон пологий, ну, должен быть. Оказалось, что хер там плавал. Михаил Григорьевич уже плеваться устал, видя, как берег становится всё выше, а полоска пляжа всё уже. Блин, неужели, придётся обратно идти?
Тут его взору предстала странная картина, крутой обрыв почти до самой земли разрезал овраг, выходивший прямо к реке. Овраг – это ручей, течёт сверху вниз, стало быть, в самом овраге местность полого поднимается вверх. Сделав нехитрые умозаключения, он направился прямо по дну оврага. Глинистые стены внезапно сменились чёрным камнем, возможно, камень был серым, а чёрным казался потому, что здесь было мало света. Но выглядел камень крепким, скальный монолит. Иванов в геологии не разбирался, но даже он понимал, что такой прочный камень вода проточить не сможет, разве что, за миллион лет. Скорее всего, здесь была трещина, которую когда-то занесло глиной, а теперь эту глину вымыло весенними водами. Вода, кстати, ушла, под ногами был точно такой же камень, абсолютно сухой.
Несмотря на богатый словарный запас, Иванов просто не нашёл, что сказать, когда каменный коридор со стенами высотой в три этажа внезапно закончился тупиком. Даже страх какой-то напал, словно его леший водит. Умудрился заблудиться на берегу реки, где место открытое. На кой чёрт сюда полез?
