Но Наоми уже пропала – “Разговор завершен”. Натан подошел к дому Ройфе и нажал кнопку звонка, уж больно скромного для шикарной входной двери – черный пластиковый кубик с белой клавишей, спрятанный за наличником из искусственного камня. Кнопка засветилась, однако из глубины герметичного дома-мавзолея Натан не услышал ни звука. Наконец дверь открыла Чейз.
– Привет, Натан. Забыли ключи?
– Хм, у меня нет ключей.
– Если собираетесь здесь жить, вам нужны ключи.
Тело Чейз, как всегда, почти полностью скрывала одежда – расклешенные шелковые брюки, блуза с длинными рукавами и воротником-стойкой, замшевые ботинки. Интересно, скоро она начнет носить рукавицы?
– Да, это… было бы неплохо…
Повисла неловкая пауза. Чейз улыбалась, но не двигалась с места, умышленно загораживая вход.
– …иметь свои ключи…
Снова пауза.
– …от вашего дома.
Никакой реакции. Может, Чейз всегда так встречает гостей у входной двери? Натан решил радикально сменить тактику.
– Хотите прогуляться со мной?
– Ой, нет, я не могу, – сказала Чейз беззаботно. – Я на карантине.
–
Улыбка Чейз исчезла, но больше на ее лице ничего не отразилось, и дверь захлопнулась у Натана перед носом. Вскоре приехал Ройфе на древнем “кадиллаке-севиль” девяностых годов, припарковался на подъездной аллее, вышел из автомобиля с теннисной ракеткой в руке и обнаружил Натана, сидящего на ступеньках крыльца.
– Что, захлопнул дверь и остался снаружи? – крикнул доктор, шагая напрямик через газон, и задорно рассмеялся. В элегантном тренировочном костюме “Пума” щуплый Ройфе выглядел стройным и подтянутым.
– А я и не был внутри.
Взойдя по ступеням портика, Ройфе продемонстрировал бэкхенд – ракетка нахально просвистела у самого лица Натана.
– А госпожа хозяйка тебе не открыла?
– Я заговорил с ней по-французски – похоже, зря, – и она захлопнула дверь у меня перед носом.
Лицо доктора омрачилось, но лишь на мгновение.
– Да уж, хватило у тебя ума… Вот те раз! Зачем ты это сделал?
– Она рассказала мне, что училась в Сорбонне. Комплексовала из-за своего французского. Я решил застать ее врасплох, немного встряхнуть. Встряхнул, видимо. Я правда сделал что-то не то?
– Ну, французский напоминает ей о прошлом, а никаких напоминаний о прошлом на данном этапе лечения быть не должно. Фрейдистам вход воспрещен!
Ройфе шлепнул Натана по спине, предварительно перехватив ракетку
– То есть я облажался? И теперь меня выгонят с ранчо?
– Да что ты! Мы выдадим тебе собственные ключи. Ну? Наверное, от такого журналисты кончают во сне? Ключи от королевства! Надеюсь, ты не злоупотребишь этой привилегией. А то знаю я вас, мальчишек, – хлебом не корми, дай порыться в чужих столах и нижнем белье.
После разговора с Натаном Наоми уснула. Она звонила с телефона Аростеги – необычайно длинной и тонкой японской “раскладушки”
Но теперь звякнул айпад – пришло электронное письмо, а она была весьма чувствительна к этому звуку и не смогла бы уснуть, не посмотрев, что там, мысленно заключив айпад в непроницаемую защитную оболочку. Он лежал на столе, до которого Наоми дотянулась, не вставая с постели и даже не пододвигаясь к краю. Девушка легла на спину, держа айпад над головой, и светящийся экранчик парил над ней, как добрый ангел, внушая необходимое спокойствие. Взглянув на панель оповещений, Наоми увидела, что это Натан прислал обещанные фотографии. В теме письма значилось: “Шокирующие нереальные фото… и не только!”
Наоми посмотрела превьюшки и растерялась; села, положила айпад на колени, чтобы работать с фотографиями. Кто эта молодая красивая женщина, которая стоит на коленях у детского столика, заставленного игрушечной чайной посудой? (Наоми сразу бросилось в глаза, что сервиз американский, в лучшем случае подделка под английский; она все больше осваивалась в закрытом японском мире, и неяпонская чайная посуда вдруг показалась ей невидалью – это порадовало Наоми: в ней явно происходила социокультурная метаморфоза
