Управление полностью

– Краеугольным камнем проблематики является вопрос обогащения урана-235, – добавил Гейзенберг. – Для создания бомбы потребовался бы уран-235 в настолько высокой концентрации – это нам показалось недостижимым и, откровенно говоря, до сих пор выглядит нереалистичным. В этом пункте я не могу отследить соображения американцев. Для одной добычи урана потребовались бы такие колоссальные усилия с точки зрения материалов и персонала, что соответствующие требования казались нам недопустимыми для рейха.

– Откуда вам знать, что допустимо для рейха, а что нет? – гневно прервал его Гитлер. – Моя задача – решать такие вещи, а не ваша!

Он оттолкнулся от кресла и начал шагать вокруг гарнитура мягкой мебели с сидящими на нем оцепеневшими физиками.

– Проще говоря, ваш отказ задуматься о военном потенциале, скрытом в уране, граничит с предательством. Вам же должно быть ясно, что вы, как ученые, специализирующиеся на своем предмете, не в состоянии уловить обширный политический, социальный и экономический контекст! В таком случае вас приведет в недоумение одна вещь, одно простое обстоятельство – тот факт, что именно немец сделал решающее открытие, а именно профессор Отто Ган, сидящий здесь среди вас. Вы задумывались, что случится, если впоследствии враги немецкого народа соберут плоды, выросшие на нашем дереве? Или вы считаете, это – чистое совпадение? Только слепой дурак может так думать; тот, кто не понимает, что любое открытие, большое оно или маленькое, является результатом длительного культурного и научного развития – развития, в котором немецкий народ всегда играл ведущую роль, а поэтому можно со всей справедливостью сказать, что открытие профессора Гана было открытием, в которое внес свой вклад весь немецкий народ, а потому принадлежит и ему!

Он приблизился к Леттке, обходя кругами, словно тигр, сидящих, остановился наискось позади него и продолжил:

– Вы не поверите, но здесь действует провидение. Не утруждайтесь – я еще ни разу не встречал ни одного ученого, который бы в это поверил, но меня это не беспокоит, потому что я это знаю с абсолютной уверенностью. И такое же провидение направило сюда этого молодого человека, чтобы раскрыть нам смертоносные планы американцев.

Леттке увидел, как физики действительно обменялись взглядами, в которых читались неловкость и скептицизм.

Гитлер сделал шаг вперед, оказавшись почти в центре круга, и сказал, держа руку у пояса, резким тоном, давая понять, что не потерпит возражений:

– Я созвал вас, чтобы дать вам следующее поручение: предоставьте мне, предоставьте германскому вермахту атомную бомбу – и предоставьте нам, что самое главное, бомбу раньше, чем она появится у американцев. В противном случае – храни нас Господь.

Несколько более мягким голосом продолжил:

– Я поручил Управлению вооружений сухопутных сил предоставить вам все необходимые средства. Разумеется, весь проект, который я хочу назвать Молотом Тора, с данного момента подлежит самой строгой секретности.

Ученые, похоже, одновременно тяжело вздохнули. Тогда Гейзенберг осмелился возразить:

– Проблема в том, что из-за войны и эмбарго не все, что для этого необходимо, доступно. Например, нам понадобится тяжелая вода, оксид дейтерия в больших количествах, но пока только…

– В Норвегии, как меня заверили, тяжелая вода имеется в достаточном количестве, – коротко сообщил Гитлер.

– Эх.

– В вашей реакции я слышу внутреннее сопротивление, – заметил Гитлер. – Вам лучше, чтобы мы выиграли войну самостоятельно, не побеспокоив вас. Вы бы предпочли не пачкать руки. Но вы должны, я требую это от вас, и внутреннее сопротивление я не могу и не буду терпеть. Более того, требую, чтобы вы от всей души, изо всех сил посвятили себя этому проекту. Те из вас, кто сочтет себя неспособным, проведут следующие годы в лагере для врагов нашего государства, будут спать вместе с цыганами, преступниками и гомосексуалистами и чистить им сортиры!

Группа физиков сидела в оцепенении, широко раскрыв глаза, потрясенная неприкрытой угрозой.