– проблема, демонстрируемая СМИ,
– проблема, обсуждаемая политиками,
– военное решение проблемы.
В принципе такие ситуации характеризуются созданием хаоса, результатом чего становится блокировка старых правил. Но объявить о наступлении хаоса нельзя, это вызовет еще большее сопротивление. Поэтому хаос маркируется новыми словами. В Югославии это называлось гуманитарной катастрофой, разрешившей бомбить сербов, чтобы вернулись албанцы. В СССР – это называлось перестройкой, разрешивший «бомбить» партийные структуры. То есть происходит блокировка тех сил, которые могли бы сопротивляться навязываемым изменениям.
Ф. Лунц составляет для республиканцев длинные списки слов, которые следует и которые не следует употреблять. Например:
Никогда не говори: Иностранная торговля
Вместо него говори: Международная торговля
Пояснение: Американцы подозрительно относятся к мотивам иностранцев, особенно после 11 сентября
Никогда не говори: Внутренняя нефть/производство
Вместо него говори: Американская нефть/производство
Пояснение: Американская нефть вызывает гордость и уважение у слушателя
Никогда не говори: Глобальная экономика, глобализация, капитализм
Вместо него говори: Экономика свободного рынка
Пояснение: Американцы не верят в глобализацию
Никогда не говори: Правительство
Вместо него говори: Вашингтон
Пояснение: Американцы поддерживают свои местные правительства, которые предоставляют им транспорт, полицию. Поэтому с негативом надо говорить Вашингтон: расходы Вашингтона, вашингтонская бюрократия и т. д.
Никогда не говори: Приватизация, приватные счета
Вместо него говори: Персонализация, персональные счета
Пояснение: «Приватный» имеет негативные коннотации
Никогда не говори: Налоговая реформа, сокращение налогов
Вместо него говори: Упрощение налогов, освобождение от налогов
Пояснение: Американцы не верят политикам, которые обещают сокращение налогов
Реально перед нами слова, ведущие или не ведущие к нужной картине мира с точки зрения выигрышности ее для республиканской партии. А в терминах, о которых говорим сейчас, можно сказать, что эти слова ведут или не ведут к нужному виду проекта.
То есть физическое действие не только начинается в сознании, но и завершается в сознании, поскольку окончательный результат еще не является таким явным. Его нужно задать как достигнутый. И не дать другим задать его как недостигнутый. Кстати, в правилах путча Э. Луттвака очень четко подчеркивается, что нельзя давать слово недовольным, поскольку это вызовет цепную реакцию других людей.
В. Глазычев вводит очень простое и очень прозрачное разграничение проектирования, программирования и планирования: «Программа отвечает на вопрос: что делать? Проектирование – это другой вид деятельности, который очень тесно связан с программированием, но имеет совершенно другой предмет и отвечает на вопрос: как делать? Что делать? – Обеспечить переправу через реку. Как это делать? Тут начинается построение цепочки возможностей: понтонный мост, цепной мост и пр., – множество способов, которые можно выбирать, оценивать и проверять. А за проектированием следует уже планирование, которое отвечает на вопрос: когда, какими силами и за какие средства?» [16].
П. Шварц приводит пример анализа будущего с точки зрения прогнозных задач, когда американское исследовательское агентство DAPRA попыталось определить, может ли Европа стать военным соперником США [17. – Р. 113–114]. Обсуждались при этом и такие вопросы как не сможет ли какой-нибудь будущий президент объединенной Европы стать новым Наполеоном или Гитлером? Каковы существующие военные возможности этих стран? Какова политическая ситуация? Смогут ли мусульманские страны спровоцировать развитие европейского милитаризма?
Сегодняшняя ситуация в России, как и во многих постсоветских странах, страдает как раз из-за отсутствия, а не избытка стратегии [18. – С. 181]: «Дело в том, что в той же мере, в какой у российской власти нет ясного проекта строительства нового на постсоветской „расчищенной площадке“, у российской экономической и политической элиты нет даже личных, а тем более, кланово-корпоративных долговременных стратегий. А в отсутствие таких стратегий просто не может возникнуть сколько-нибудь разумное соотношение между целями и средствами».
Из всего вышесказанного вырисовывается следующий вариант перехода к новому будущему, который можно расположить в рамках трех этапов:
Модель искусственного построения будущего
