Были случаи, когда закаленные в боях соединения русских поддавались панике и проявляли нервозность при сравнительно небольшом артиллерийском обстреле. Но такие случаи встречались очень редко, поэтому рассчитывать на них было бы грубой ошибкой. Гораздо полезнее переоценивать упорство русских и никогда нельзя рассчитывать на то, что они не выдержат.
Все старшие офицеры, в том числе и командиры корпусов, находились в боевых порядках передовых частей. Даже генерал Гот чаще бывал в передовых танковых, чем в своем штабе, хотя штаб армии всегда находился близко к фронту. Командиры дивизий двигались с передовыми отрядами в сопровождении бронированных подвижных средств связи, с помощью которых они управляли сложными передвижениями своих войск. Они видели, как развертывается бой, и могли быстро использовать всякий благоприятный момент.
Русская артиллерия обладала огромным количеством орудий, но ее методы были до некоторой степени примитивны. Полная подготовка данных для стрельбы без пристрелки была редкостью.
Русские имели обыкновение упрямо придерживаться однажды поставленной цели – свойство, из которого немецкое командование в последующие годы могло бы извлечь большую пользу, если бы оно само не оказалось гораздо упрямее русских.
Тот, кто управляет мобильными боевыми действиями, должен иметь возможность наблюдать за полем боя, знать местность и рассчитывать на быстрое исполнение своих приказов. Не имеет значения, ведет ли боевую группу командир дивизии или, как предусматривалось ранее, командир бригады. Но желательно, чтобы он не был одновременно командиром одного из подразделений трех основных родов войск, которым предстоит взаимодействовать в бою.
Попытки некоторых штабов поддерживать боеспособность дивизий пополнением из других подразделений неизбежно заканчивались провалом. Современная дивизия слишком сложный организм, чтобы что-то менять в ней прямо на поле боя. Так называемые «пожарные части», сформированные на скорую руку из артиллеристов, других боевых групп или подразделений тыла или связи, не были приспособлены к пехотному бою и, как правило, «поглощались» быстрее, чем регулярная пехота.
Распыление сил – всегда одна из самых грубых ошибок в войне, однако простое понимание этого общеизвестного положения еще не гарантирует правильного применения его.
Какой бы ни была отчаянной обстановка, старший командир должен всегда сохранять спокойствие в присутствии своих подчиненных. Если старший начальник проявляет беспокойство, то оно может быстро охватить, подобно раковой опухоли все подчиненные ему части и подразделения.
Расхождение во взглядах у лиц, находящихся на различных ступенях командования, – обычное явление в большой войне, когда высшие штабы удалены от фронта на сотни и тысячи километров. Они в своей оценке фронтовой обстановки обычно отстают на целые недели от командиров на местах. Наиболее типичным примером этого может служить битва в Арденнах. Мы уже давным-давно одержали победу на фронте, а верховный штаб экспедиционных сил союзников все еще пребывал в состоянии тревоги и полнейшей неуверенности.
Если уж мы говорим: «Огонь – король битвы», то должны пойти дальше и сказать всю правду. Битвы выигрывает не только тот, кто стреляет больше, а тот, кто стреляет передвигаясь. Для чего нужен маневр? А для того, чтобы вести огонь с наиболее удобных позиций для себя и наиболее неудобных для неприятеля, то есть с тыла и с фланга.
По моему глубокому убеждению, использование крупномасштабных карт командирами высшего звена, безусловно, крайне вредит делу, поскольку применение слишком подробных карт ведет к тому, что командиры погрязают в мелочах, а такие мелочи – забота командиров любого уровня…
Начиная с батальона и ниже использование карт может обернуться большой бедой, мне не приходилось встречать стоящего батальонного командира, успешно руководившего действиями своего подразделения по карте. Зато я встречал массу плохих батальонных командиров, полностью полагавшихся на карты и пренебрегавших рекогносцировками – изучением местности самими командирами.
«Ощутить» обстановку на местности… одинаково ценно для командира и в мирное, и в военное время.
Нет универсального решения для всех тактических ситуаций. Есть только один неизменный принцип, не подверженный никаким влияниям. Звучит он следующим образом: «Нужно всегда делать все возможное для нанесения противнику максимального ущерба за минимальный отрезок времени».
В каждом сражении наступает момент, когда обе стороны считают себя побежденными. Выигрывает тот, кто атакует.