Отсутствие мобильности и твердая приверженность к заранее определенным схемам приводит к достаточно плохим результатам на европейском театре военных действий; в пустыне это приводит к катастрофе. Здесь все находится в постоянном движении: нет препятствий, нет защитных линий, нет рек и лесов для маскировки. Все открыто и непредсказуемо; командир ежедневно, даже ежечасно должен адаптироваться, ориентироваться и сохранять свободу действий. Он должен быть постоянно настороже, чтобы избежать пленения или уничтожения, более расторопным, хитроумным или разносторонним противником. Не может быть никакого консерватизма в мыслях и поступках, никакой опоры на традицию или склонность почивать на лаврах предыдущих побед. Основу тактики в пустыне составляет скорость решений и действий для создания меняющихся ситуаций и упреждения реакций противника. Здесь ничего нельзя планировать заранее.
Бесплодная пустыня не может быть завоевана армией. Как однажды написал Уинстон Черчилль, сама по себе пустыня не содержит ничего, кроме неудобств, жажды и удушья. Следовательно, оккупация пустыни бесцельна и расточительна, если только она не является важным этапом в процессе боевого обеспечения и охранения.
Единообразие цели при ведении военных действий в пустыне делает их исключительными в своем роде. Эта арена годится только для первобытной схватки, где на кону стоит жизнь или смерть. Любое движение ограничено или определяется доступностью воды; любые маневры направлены на уничтожение сил противника.
В современной армии, особенно в условиях пустыни, где трудно обеспечивать жизнедеятельность людей и машин, число солдат и офицеров, которые непосредственно участвуют в боях на виду и под прицелом неприятеля, составляют небольшую долю от всех людей, участвующих в сражении.
То, что Монтгомери на одной стороне фронта, а Роммель на другой были ключевыми фигурами сражения, не подвергает сомнению никто. Они определяли и направляли каждое движение, но вся сила их приказов испарялась, когда дело доходило до непосредственного исполнения их решений на линии фронта. Там решения принимались на уровне командиров батальонов и рот. Эти командиры могли решать и решали, стоит ли им вступать в бой, и если да, то как именно. Они решали, надо ли идти дальше, или следует остановиться, или даже отступить. Их начальники на уровне бригад, дивизий и корпусов назначали цели, обеспечивали поддержку танками, артиллерией и инженерными войсками, определяли время, а потом теряли всякую возможность влиять на ход событий. Счастье еще, если они хотя бы через несколько часов, да и то в самых общих чертах, узнавали, что произошло на передовой. Между армейскими командирами на передовой и высшим командным составом стояли командиры дивизий и бригад, которые вмешивались в планирование операции своими приказами и могли исказить или задержать исполнение главного приказа.
В представлении неприятельского генштаба, Абу-Агейла рассматривалась как барьер на пути прорыва на Синай на центральном участке – участке Кусейма-Ницана. Система обороны тут основывалась на шести главных опорных пунктах…, которые защищала усиленная пехотная бригада и разные части поддержки. Целью, как она определялась верховным главнокомандованием Египта, было нейтрализовать атакующие с востока силы Израиля и стереть с лица земли вражеские части, которые, возможно, проникнут в данный район путем выброски десанта или иным образом.
Система обороны Синая не являлась секретом для нас, и я усматриваю в ней три принципиальные ошибки. Прежде всего я был уверен, что египтяне преувеличивают оборонительные возможности таких позиций. Выполнявшие те же функции опорные пункты, во множестве понастроенные в Европе перед и во время последней мировой войны, опоясывались широкими минными полями, имели толстые железобетонные укрепления. Снабжались огромным количеством противотанкового вооружения, тяжелой артиллерии и зенитных орудий.
Но страны Ближнего Востока не могут возводить подобных укрепленных районов. У них не хватит людских ресурсов, вооружений и денег, которые потребны для постройки таких сооружений. Потому ожидать, что опорный пункт вроде Абу-Агейлы сможет выдержать серьезные атаки – чистой воды иллюзия. Два форпоста, сама Абу-Агейла и Руэфа, не простояли и часа против бронетанковой батальонной группы, которая захватила его двумя взводами танков и одной посаженной на полугусеничные бронемашины пехотной ротой.
Вторая ошибка также проистекает из ложной параллели между нашим регионом и Европой. Это расчет на то, что, овладев ключевыми выступами, можно блокировать продвижение войск на Синай и в Египет. Такое вполне возможно в Европе, где местность изрезана множеством рек и речек, болот и озер, лесов и гор. В Европе можно возводить трудные для преодоления оборонительные валы «от моря и до моря».