Следующий день отнял у Саши много нервов и сил. Он носился из одной шпильки в другую, давая девочкам распоряжения по ходу дела, что и как должно делаться и как себя вести с гостями. День пролетел быстро. Саша познакомился с некотырыми игроками, поговорил с девочками, ближе с ними познакомясь. Докладывая вечером Боре о прошедшем дне, Саша ожидал чего угодно, только не этого. Услышав от Саши цифру, сегодняшного дохода, Боря чуть не поперхнулся: — Что!? — не поверил он, — не может быть. Ты ничего не напутал? Молодец!!! Приезжай к нам, отпразнуем. Боря продиктовал адрес, предупредив, что бы Саша не пугался, найдя этот дом. Садясь в машину, Саша раздумывал, чего это он не должен бояться?
— Раз Боря так обрадовался, — размышлял Саша, по пути, — то день должно быть, удался.
Хотя, работая в шпильке, у Саши были дни и по лучше, но если учесть, что это был первый день, то совсем даже ничего…. День принёс 17.000 ДМ, только 2 Сашины шпильки, что творилось в остальных 6 — ти, Саша не знал.
Следователь прокуратуры Фрау Шмидт работала в прокурутуре уже 7 лет. На её счету было уже не мало выигранных процессов, которые она блестяще подготавливала, вела и выигрывала. Но последние два года, дело над которым она трудилась, никак не двигалось с места. Все попытки прижать клиента, проваливались. Ей никак не удавалось собрать на него достаточно компромата, хотя криминал был на лицо. Содержание публичных домов, торговля людьми и, скорей всего, и оружием. Но как только появлялась какая то зацепка и удавалось договориться с свидетелем, готовым дать против него показания, как сразу нарисовывался этот педик адвокатишко и требовал не давить на его манданта. Ежу было понятно, что он работает на «Барина» и защищает его интересы, но поделать ничего было нельзя. Свидетеля отпускали, а через пару дней тот нёс такую ахинею и от всего отказывался, что уши вяли. Понятное дело — свидетель получил свои бабушки и показания изменил. Не говоря уже про дачу показаний в суде.
Вот и сегодня следачка пыталась найти в деле «Барина» нечто такое, за что можно было бы зацепиться. Она снова и снова перечитывала папку с собранными на её подопечного данными.
Воронов Борис Петрович (в разработке под кличкой «Барин»), 1947 года рождения. Родился в городе Киеве. В 1964 году закончил школу, потом экономический институт. В 1972 защитил диплом. На территории ФРГ проживает с 1989 года. Прописан по адресу… … … штрассе 12… …. Берлин. Офицеально владеет 8 — ю Шпильхалями и 2 — мя ресторанами по адресам***.
В ФРГ не привлекался, не судим. На территории СССР отбывал заключение в ИТК N 45 по адресу: Донецкая обл. Р — он Кулибякин, село Красный партизан с 1982 по 1984 год по статье 52 УК УССР валютные махинации.
— Что значит валютные махинации? — подумала про себя следователь, — бред какой то. Сажать людей за скупку валюты.
— Освободился 01.12.1984 на год раньше за хорошее поведение, — читала дальше следователь, — с 1985 по 1989 год организавал и работал в кооперативе «Крещатик», занимавшийся, по официальным данным, продажей продуктов питания и предметов домашнего хозяйства.
— Далее, — следователь перевернула страницу,
Фрау Шмидт взяла в руки одну из фотографий «Барина», которых в деле было с избытком и начала её рассматривать. На неё смотрел человек ещё не старый, но уже и не молодой. Прямой открытый взгляд, человека повидавшего жизнь. Широкий лоб, узкий прямой нос.
— Да, уж, — подумала следователь, — на вид, вроде бы, вполне приличный человек, а на самом деле….? А, что на самом деле? Это нам ещё предстоит доказать, что на самом деле, Фрау Прокурор.
