Следачка развалилась в своём кресле и начала обдумывать, как бы зацепить этого «Шустрого», — уж больно мне интересно, что он за фрукт такой, — думала она, — а не вызвать ли мне его на допрос, в связи с последними обстоятельствами? Подделка документов и быть может нелегальное прибывание на территории ФРГ?
Следачка закурила, обдумывая все «ЗА» и «ПРОТИВ», — Подделка документов, — думала она, — конечно, серьёзно. Но кто говорит, что диплом подделка. Куплен, скорей всего, это да, а подделка — не факт. Там, говорят, сейчас всё, что угодно купить можно, а какой то дипломишко, провинциального университета — и подавно. Значит отпадает наезд за подделку. Что остаётся? Да, ни хрена, не остаётся! — следачка затушила сигарету в пепельнице, встала из кресла и подошла к окну. — Что же делать? — думала она, — опять тупик? А, если пригласить его просто так на разговор и попытаться завербовать его, перетянуть на свою сторону? Пообещать что — нибудь, запугать, в конце концов? Нет, не канает. Если он не согласиться, то вся работа коту под хвост. Расскажет всё «Барину» и всё. Что тогда делать будем? Нет, здесь надо как то деликатно….
В связи с нецелеобразностью дальнейшей разработки Хера Штольца Александра «Шустрого», приказываю все действия и оперативную разработку прекратить.
Пролетел 98 — й и 99 — й год, Саша был уже чуть больше двух лет управляющим у Бори. Заработанные денюжки тихенько уплывали зарубеж. Банковский счёт всё увеличивался и увеличивался.
Наступал 2000 год.
Двухтысячный год Томас встретил в своей комнате у родителей, где он жил вот уже полгода. Раставшись со своей женой Штефи, а вернее, будучи выгнаным ею, Томасу ничего не оставалось как вернутся на время к родителям. Томас стоял у окна и наблюдал как падают снежинки. Растование со Штефи он помнил как сейчас, он умолял поверить ему, клялся здоровьем дочери, что не подойдёт больше к этим автоматам…. Ничего не помогло. Он прекрасно понимал и не осуждал жену, сделавшей этот шаг. Последние полтора года совместной жизни, были для неё просто кошмаром. Нет, конечно, он не бил её, не изменял, но эта его страсть к игровым автоматам сидела в нём, не давала покоя. Он прекрасно понимал, что так дальше продолжаться не может, но ничего с собой не мог поделать. Словно заколдованный он шёл после зарплаты в шпильхале и оставлял там всё… всё что у него было. И вот теперь он стоит у окна, потеряв всё… и жену и дочь. А могло ведь быть всё по другому…
В тот первый день, когда его друзья Пауль и Франк притащили его в шпильхале, недавно открывшееся неподалёку, он, не испытывал никакого влечения к автоматам. Потом, ещё пару раз, заходя с ними в этот салон, Томас начал по — чуть чуть закидывать в автоматы завалявшуюся мелочь. Два раза ему при этом повезло, но друзья не разрешали снимать деньги, говоря что нельзя упускать фортуну, если она идёт в руки. Все выигранные деньги распихивались в другие автоматы, которые в свою очередь тоже приносили Томасу выигрыши.
— Ты, — говорили друзья, — конкретный везунчик. Зачем тебе работать? Ходи в шпильки, да катай, если тебе так прёт.
И действительно, целый месяц, ходя по вечерам в шпильку, Томасу несказанно везло: он выигрывал на всём, на чём играл, пару раз срывал ДЖЕК ПОТ. Казалось, Фортуна влюбленна в него, давая ему изо дня в день немалые выигрыши. Порой, Томас не знал, что делать с такой кучей денег. Он раздавал девочкам из персонала щедрые чаевые, занимал менее везучим своим друзьям. Жизнь, казалось, удалась, удача была с ним. Томас чувствовал себя велеколепно. — А что ещё надо? — думал он, — хорошая работа, красавица подруга, денег — куры не клюют. И почему это я раньше не начал катать?
В этот месяц Томас выиграл столько же, сколько он зарабатывал на стройке, работая крановщиком, что было далеко не мало.
— Этот русский, — думал Томас, — будет мне ещё советы давать, играть или нет. Может мол втянуть. Не нравиться, наверно, что я столько много выигрываю, вот и пытается меня выжить.
Александр, управляющий этой шпильки, предупреждал Томаса о последствиях такого пёра, что подсесть так можно, что слезть будет тяжело.
На выигранные деньги Томас купил кольцо своей Штефи, намериваясь сделать ей предложение. Кольцо было просто прекрасно. Камень блестел на свету, перелеваясь всеми цветами радуги. — Да, — говорил Томас, показывая подарок друзьям, — именно такое она и хотела…. с брилиантом.
На рождество Томас заказал в одном итальянском ресторане столик и пригласил туда Штефи.
