УДК 82/89 ББК 84.4 Фр К35Перевод с французскогоСоставление и послесловие Валерия КисловаКомментарииИрины Волевич, Алины Поповой, Валерия КисловаХудожникМихаил ЗанькоКено, РаймонУпражнения в стиле: Романы, рассказы и др. /Пер. с франц.; Послесл. В. Кислова; Комм. И. Волевич, А. Поповой, В. Кислова.— СПб.: «Симпозиум», 2001. — 618 с.ISBN 5-89091-130-9Раймон Кено (1903–1976) — один из крупнейших писателей Франции XX в., творчество которого развивалось под знаком предложенной им глубокой реформы французского языка. В настоящий том вошли программные произведения Кено, созданные после Второй мировой войны: не поддающиеся классификации «Упражнения в стиле» (1947), романы «Зази в метро» (1959) и «Голубые цветочки» (1965), а также рассказы, «Сказка на ваш вкус» и пьеса «Мимоходом».Раймон Кено принадлежал я числу тех обыкновенных гениев, что умеют с поразительной виртуозностью сочетать в своем творчестве серьезное и несерьезное. Можно считать его великим выдумщиком, неистощимым по части изобретения литературных игр, специалистом по переводу «с французского на джойсовский». А можно — человеком, видевшим свою миссию в глубокой реформе французского языка и посвятившим этому делу всю жизнь. Один из крупнейших авторитетов в области 'патафизики, отец-основатель Цеха Потенциальной Литературы, Кено открыл перед изящной словесностью головокружительные перспективы. И произведения, собранные в этом томе, — лучшее тому свидетельство.© Издательство «Симпозиум», 2001 © В. Кислов, составление, послесловие, 2001 © И. Волевич, А. Попова, В. Кислов, комментарии, 2001 © А. Миролюбова, перевод, 1988 © И. Волевич, перевод, 1994 © А. Захаревич, В. Кислов, Л. Цывьян, перевод, 2001© М. Занько, оформление, 2001 ® М. Занько & Издательство «Симпозиум»: серия «Ех Libris», промышленный образец. Патент РФ № 42170
В автобусе маршрута S, в час пик. У одного типа лет двадцати пяти фетровая шляпа со шнурком вместо ленты и слишком длинная шея, как будто ее специально растягивали. Люди выходят. Тип, о котором идет речь, возмущается: обвиняет своего соседа в том, что тот толкается всякий раз, когда кто-то протискивается мимо. Ноющий тон с претензией на угрозу. Как только увидел освободившееся место, сразу к нему бросился.
Два часа спустя встречаю его на Римской площади, перед вокзалом Сен-Лазар. Он — с приятелем, который ему говорит: «Пришил бы ты пуговицу к своему плащу». Он ему объясняет, где (разрез плаща) и почему.
В середине дня, в полдень, я заходил и поднимался на заднюю площадку и платформу едва ли не битком набитого и почти переполненного общественного средства передвижения, автобуса маршрута S, который идет от площади де ла Контрэскарп до ворот Шамперре. Я увидел и заметил одного довольно смешного и изрядно гротескного молодого человека, или пожилого подростка с худым горлом и тощей шеей, на котором был головной убор, а именно шляпа, обмотанная какой-то веревкой, то есть шнурком. В толкотне и давке он говорит и произносит слезливым и ноющим голосом и тоном, что его сосед и попутчик специально и умышленно его толкает и пихает каждый раз, когда кто-то вылезает и выходит. Высказав и проговорив это, он направляется, устремляясь, к освободившимся и опустевшим месту и сиденью.
Через два часа, спустя сто двадцать минут, я его вновь вижу и опять встречаю на Римской площади, перед вокзалом Сен-Лазар. Он в компании и в сопровождении друга-приятеля, который ему советует и подсказывает добавить и пришить еще один костяной кружок, то есть пуговицу, к его накидке, то бишь плащу.
Нас было немало, и передвигались мы сообща. Один молодой человек не очень умного вида перекинулся парой слов с господином, который находился рядом с ним, после чего прошел дальше и сел. Спустя два часа я встретил его снова; он стоял со своим товарищем, они говорили о тряпках.
В самый разгар дня прилипший к месиву из бочковых селедок, путешествующих в жесткопанцирном чудище с белесой мордой, какой-то цыпленок с ощипанной шеей прицепился к одной вполне миролюбивой рыбине и принялся сотрясать воздух своим жидким от негодования писком. Затем, клюнув на представившуюся возможность, упорхнул к освободившемуся местечку.
В тот же самый день я увидел, как на мрачном городском пустыре с него сбивали спесь по поводу какой-то пуговицы.
«Добавил бы ты еще одну пуговицу к своему плащу», — сказал ему приятель. Я увидел его беседующим посреди Римской площади, ранее наблюдая, как он жадно бежал к сиденью. Перед этим он возмущался поведением другого пассажира, который, по его словам, толкал его всякий раз, когда кто-то выходил. На этом худосочном молодом человеке была смехотворная шляпа. Это происходило на площадке автобуса S, который был переполнен в середине того дня.
И как только нам удалось втиснуться на площадку этого автобуса?! До чего же глупый и смешной вид был у того парня! Что он делал? Пытался затеять ссору с дядькой, который — так заявлял этот напыщенный юнец — его толкал! А потом не нашел ничего лучшего, как быстро занять освободившееся место! Вместо того чтобы уступить его какой-нибудь даме!
Угадайте, кого я встретил через два часа у вокзала Сен-Лазар! Того же самого пижона! Он еще получал советы по поводу своей одежды! От своего приятеля!
Просто не верится!
Мне казалось, что я погружен в какую-то перламутровую дымку вместе с окружающим меня множеством расплывчатых очертаний, среди которых все же довольно отчетливо вырисовывался силуэт молодого человека, чья слишком длинная шея словно уже сама по себе свидетельствовала о трусливом и в то же время ворчливом характере ее владельца. Ленту на его шляпе заменяла витая веревка. Чуть позже он спорил с каким-то индивидуумом, — которого я не сумел различить, — после чего, словно испугавшись, исчез во мраке какого-то прохода.
Во второй части сна я видел, как он идет под ярким солнцем перед вокзалом Сен-Лазар. Он — с попутчиком, который ему говорит: «Пришил бы ты еще одну пуговицу к своему плащу».
Тут я и проснулся.
Когда наступит полдень, ты окажешься на задней площадке автобуса, где среди толпящихся пассажиров заметишь чудаковатого юнца: костлявая шея и мягкая шляпа без ленты. Этот малый будет чувствовать себя не очень комфортно. Ему покажется, что всякий раз, когда протискиваются входящие и выходящие пассажиры, один мужчина его нарочно толкает. Он ему об этом скажет, но тот с презрением ничего не ответит. Оробев, чудаковатый юнец от него ускользнет и усядется на свободное место.
