На его паху лежала наша общая любимица кошка Лушка, своим тихим мурлыканьем, которое ученые называют «кошкотерапией», она врачевала тут всех и каждого независимо от политических взглядов.
– А это, когда наши кричали им: «Быстро! Быстро!», ставили раком и… ну, сам понимаешь, – объяснил ему безрукий майор пехотных войск. – С тех пор у них и появилось «бистро». Понял?
– Вы не отвлекайтесь! – потребовал у него одноногий ненавистник геев. – Вы обоснуйте свою позицию!
– Пожалуйста! – ответил пехотинец. – Эх, жалко, я уже не могу диаграмму нарисовать! Но если вы посмотрите, чего нам стоит эта война…
– Это неважно! – перебил его безногий подполковник и показал на свои культи. – Вот моя цена! Ну и что? Зато мы всему миру показали, что не хрен, блин, унижать Россию!
– Минутку! – защищался пехотинец. – Вас лично кто унижал?
– Унизили моего президента! – Подполковник от ярости даже приподнялся в своей койке на локоть.
– Но его уже нет! – не сдавался пехотинец. – Нету Путина, понимаете? На пенсии.
– Ну и что? – не уступал и подполковник. – Путина нет, но дело его живет! Крым наш, и это святое!
– В каком смысле? – спросил пехотинец.
– А в таком, что в девятьсот восемьдесят восьмом году там крестился наш князь Владимир!
– И что? И потому его нужно отнять у украинцев в две тысячи четырнадцатом…
– А никто не отнимал! Нечего тут пропагандой заниматься! Крымчаки сами проголосовали за присоединение!
– Но с нашей помощью, – вдруг сказал выздоравливающий десантник, у которого врачи извлекли из груди восемь осколков, ни один из которых не задел ни сердце, ни легкие. – Я, между прочим, и был один из «вежливых людей», которые им голосовать помогли. Нас тогда двадцать тысяч «вежливых» за одни сутки в Крым перебросили…
– И правильно сделали! – сказал подполковник. – У нас там Севастополь, мы не можем его лишиться. А теперь мы должны взять Брюссель и раздавить Евросоюз!
– Зачем? Для понта? – вдруг спросил от окна молчавший всё время капитан-сапер, которому взорвавшейся миной снесло полчерепа. – У меня полбашки оторвало, я и то понимаю, что крымчаки тогда спровоцировали Путина, а Стрелков втянул в войну за Донбасс.
– Чушь! – возмутился подполковник. – Путина американцы провоцировали с две тыщи седьмого года. Старший Буш пригласил его на рыбалку, а подсекал на раздел России. Но Путин не повелся, и тогда с ним стали как бы дружить, а втихую нас отовсюду выдавливать – из Ирана, из Индии. И окружать своими «Першингами». Если бы Украина вошла в НАТО, «Першинги» бы стояли в Крыму и Харькове…
– Подожди, не в этом дело, – успокоил его пехотинец. – Наш Крым, не наш, наша Варшава, не наша – это уже старье, восемнадцатый век! А мир давно живет
– Демагогия! – не сдавался подполковник. – Мы спасаем русских, которых в этой сраной Украине стали считать людьми второго сорта! Мы должны были их спасать или нет?
– Выходит, америкосы своего добились – раскололи славян и стравили друг с другом. Ослабили. Сколько стоит сделать твой танк? – вдруг спросил у танкиста десантник. И сам ответил: – В четырнадцатом году Уралвагонзавод делал Т-90 по три лимона зелеными за штуку. А сегодня Т-97 стоит уже восемь! И сколько этих танков мы наклепали за десять лет? А самолетов, пушек, снарядов? Да за такие бабки можно было еще одно Сочи построить и без всякой войны переселить туда с Украины всех русских! И мы бы с вами остались с руками, ногами и остальными членами.
– И еще вопрос, как долго будут выжидать китайцы, – заметил сапер.
– А при чем тут китайцы? – спросил подполковник.
– А при том! – сказал пехотинец. – Для них десять лет – вообще не время. Они дождались, когда у нас все ресурсы кончились, карточная система, люди живут на двести граммов хлеба в сутки. И если мы дальше пойдем на Запад, они в Сибирь войдут – чем вы будете отбиваться?
– А исламисты ринутся через Кавказ, сожрут и Ростов, и Краснодар, – сказал сапер. – Это, я считаю, главная опасность. Нам нужно создавать белое единство, а не воевать между собой. Иначе через десять лет даже тут будет новый Халифат…
– Любая война дороже денег, – продолжил свою мысль десантник. – Деньги можно напечатать. А на войне люди гибнут, их напечатать нельзя, это штучное производство. Если тебя убили или у тебя оторвало член – всё, кончился твой род, тысячи твоих потомков, целая страна. Вот у нас Антон Пашин. Пока он писал книги, он был писатель, а сейчас кто? Майор, который не знает, с какой стороны пушку заряжают. Ты не обижайся, Антон, я не про тебя. Я про политику. Когда политики передают свои дела военным, они уже не политики, а такие же майоры и полковники, как Антон. Они потери считают в цифрах, а не в поколениях…
