– В «Золотой магнолии» выступает его любимая певица, – пояснил Гаспар.
– Все равно необычно. Почему он не прикажет ей выступить во дворце?
– Потому что она отказывается, – пожал плечами Гаспар, но заметив мой недоумевающий взгляд, добавил.
– Фарида – демоница. Ей плевать на приказы императора.
– Но как же так!
– Вот так. В Пазаданоре живут демоны. И хотя их держат за второй сорт, и запечатывают трансформацию, они все равно сами по себе.
Гаспар отщипнул ягоду от виноградной кисти и закинул ее в рот.
– Понимаешь, демоны ненавистны драконам, но одновременно очень притягательны для нас. Они все красивы, одарены, обольстительны. А Фарида обладает уникальным голосом. Неповторимым. Если Гратин заточит ее во дворце, она просто перестанет петь.
Я тоже потянулась к винограду, при этом посматривая не сцену, где должна была появиться эта таинственная оперная богиня. Наши с Гаспаром пальцы соприкоснулись и меня прошило ударом тока.
– Ой.
– Ой, – передразнил он меня, отправляя в рот очередную ягоду.
Хотя в глазах его не читалось ни намека на насмешку. Только затягивающая жаркая тьма.
Я неловко поерзала на месте, но от спонтанного возгорания меня спасло появление Фариды.
Ее резкая красота била мощной энергией. При этом некоторых явно наповал. Например, императора, впившегося в ее смуглое совершенное лицо жадным взглядом. Какой же неутоленный голод плескался в его глазах!
Издевательская улыбка на миг тронула пухлые губы дивы, а затем она запела.
Не считаю себя ценительницей музыки, тем более такой, но я заслушалась. Голос был на диво силен, звучен и выразителен. В зале словно перестали дышать, словно выпали из реальности. И выдохнули только, когда певица замолкла.
«Гратин любит ее», – мысленно прошептала я Гаспару.
Тот как раз открыл мне разум. На него песня Фариды тоже подействовала, хоть и в не такой степени, как на других.
«Да, влип, бедолага», – прилетел спокойный ответ.
«Это какая-то магия»! – продолжила я восхищаться.
«Безусловно. Но я предпочитаю что-то попроще. Бренчание Харма, например».
Харм бренчит? Это он нашего призрака менестреля имеет в виду?
В голове возникла картинка – Харм из «Беллаторского Сплетника» бьет по клавишам в вульгарном баре. Мелодия незамысловатая, простая, но к копченой рыбе подходит превосходно. Во всяком случае не отбивает аппетит и... А дальше воспоминания резко закрылись.
– Что ты за человек такой, Гаспар? – процедила я.
– Прагматичный? Умный? Может быть, красивый? – невозмутимо поинтересовался он.
– Толстокожий, – буркнула я.
Но все равно заметила, что за шуточками Гаспара скрывается напряжение и он внимательно следит за столом Гратина.
Фарида поклонилась гостям ресторана и, мазнув равнодушным взглядом по императору, вскинула руки вверх. Многослойные рукава взметнулись жемчужно-розовым облаком, а певицу накрыл иллюзорный дым. Через секунду сцена опустела.
Вот и все.
А к нам уже спешил официант.
– Император желает говорить с вами, генерал ди Тар’рин, – шепнул он важно.
Пока мы шли к императорскому столу, у меня аж кожа чесалась от злых и завистливых взглядов. Ладонь я аккуратно положила на сгиб согнутой руки Гаспара и нервно потирала грубую ткань его сюртука подушечками пальцев. Это меня странным образом успокаивало.
Подходим к возвышению, приседаем. То есть, я приседаю, а Гаспар кланяется с каменным лицом. Распрямляется и смотрит прямо на Гратина. Типичный представитель древнего и сильного рода, оказавшийся в опале.
И ничегошеньки Гратин сделать с ним не может. И это естественно, когда империя населена настолько могущественными существами – драконами и демонами. Императору, чтобы сохранить власть, приходится быть дипломатом.
– Так значит, вот какова она – истинная ди Тар’рина, – протянул император, снова буравя меня любопытным взглядом.
«Склони голову, но не сильно», – донесся до меня голос Гаспара.
Я кивнула, стараясь сохранить золотую середину между покорностью сюзерену и гордой независимостью. Тот еще квест, скажу я вам.
– Герцог Асье уверял меня, что ваша метка не продержится долго, что ты изменял истинной, – продолжил цедить Гратин.
Вот же су... нехорошие сплетники! Это никого не касается!
– Тем не менее метка выдержала самые серьезные испытания, – холодно ответил Гаспар.
– Герцог рекомендовал устроить союз Марии с его другом, лордом ди Дор’раном, – император поднял глаза к потолку и помолчал. Потом со значением бросил, – но мы ведь все понимаем, почему метка не исчезла.
– Из-за крови демонов в моих жилах, – Гаспар обхватил горячей ладонью мою, холодную. – Я сам выбрал эту женщину и никто не отнимет ее у меня.
– Да, демоны сами выбирают истинных, – согласился Гратин. – Мне донесли, что и твой дракон успокоился?
– Все так – я не пошел по стопам деда.
Гратин окинул взглядом зал.
– Я вижу твой брат здесь, ди Тар'рин. Пусть Мария присоединится к нему, а ты останься. Нам надо поговорить.
Ну вот. Меня отослали. Судьбу мою станут решать?
«Не показывай раздражения»! – рыкнул на меня Гаспар.
Пришлось мило улыбнуться и направиться к столу у сцены, где устроились ди Тар’рины.
